К десятому классу Андрейка вымахал в красивого, ладного парня, и, хотя он был младше одноклассников на целых три года, ростом и статью от них не отличался. Его всегда белая кожа и белые волосы, а также несвойственные для сельских ребят манеры придавали ему особый шарм, и девочкам в классе он очень нравился, хотя ни одна из них не призналась бы себе в этом: влюбиться в малолетку было стыдно. Особенно сохла по Андрейке Лиза Филиппова, дочь портнихи, той самой, которую когда-то отверг Пётр. Крупная, дородная девица проявляла свои симпатии, постоянно толкая и задирая Андрейку. А он не понимал, почему она так себя ведёт, и старался быть с ней таким же галантным, как и с другими.
Андрейка был начитанным и не по годам эрудированным. Он давно освоил школьную программу, но директор уговорил его больше не перескакивать через классы, так как не знал, в какое учебное заведение можно пристроить столь юное дарование. «Окончишь школу в пятнадцать — сможешь сразу поступить в техникум, а потом и в институт», — предложил директор Андрейке, и тот согласился.
Немецкий язык давался Андрейке особенно хорошо. Когда он декламировал «Лесного царя» Гёте, класс замирал:
Erlkönig
Wer reitet so spät durch Nacht und Wind?
Es ist der Vater mit seinem Kind;
Er hat den Knaben wohl in dem Arm,
Er faßt ihn sicher, er hält ihn warm.
«Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht?» –
«Siehst, Vater, du den Erlkönig nicht?
Den Erlenkönig mit Kron und Schweif?» –
«Mein Sohn, es ist ein Nebelstreif.»
«Du liebes Kind, komm, geh mit mir!
Gar schöne Spiele spiel’ ich mit dir;
Manch’ bunte Blumen sind an dem Strand,
Meine Mutter hat manch gülden Gewand.» –
«Mein Vater, mein Vater, und hörest du nicht,
Was Erlenkönig mir leise verspricht?» –
«Sei ruhig, bleibe ruhig, mein Kind;
In dürren Blättern säuselt der Wind.» –
«Willst, feiner Knabe, du mit mir gehn?
Meine Töchter sollen dich warten schön;
Meine Töchter führen den nächtlichen Reihn,
Und wiegen und tanzen und singen dich ein.» –
«Mein Vater, mein Vater, und siehst du nicht dort
Erlkönigs Töchter am düstern Ort?» –
«Mein Sohn, mein Sohn, ich seh’ es genau:
Es scheinen die alten Weiden so grau. –»
«Ich liebe dich, mich reizt deine schöne Gestalt;
Und bist du nicht willig, so brauch’ ich Gewalt.» –
«Mein Vater, mein Vater, jetzt faßt er mich an!
Erlkönig hat mir ein Leids getan!» –
Dem Vater grauset’s, er reitet geschwind,
Er hält in Armen das ächzende Kind,
Erreicht den Hof mit Müh’ und Not;
In seinen Armen das Kind war tot.
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.
«Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?» —
«Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в тёмной короне, с густой бородой». —
«О нет, то белеет туман над водой».
«Дитя, оглянися; младенец, ко мне;
Весёлого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои».
«Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит». —
«О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы».
«Ко мне, мой младенец; в дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей:
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять».
«Родимый, лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу, кивают из тёмных ветвей». —
«О нет, всё спокойно в ночной глубине:
То вётлы седые стоят в стороне».
«Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой». —
«Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать».