Да с востоку, да с востоку,
Да с восточной сторонушки
Буйны ветры да вставали,
Огулёчек раздували,
Калинов мост зажигали.
Горит жарко, выгорая,
Младца сердце завнывает,
Не по батюшке, не по матушке,
Не по той шельме — молодой жене
По душе — красной девице,
По названой да сестрице.
Эпизод 6. Волки
С того дня Ханс начал оказывать Матрёне, которую он называл на свой лад — Мартой, постоянные знаки внимания. У Ханса был фотоаппарат, и Матрёна обрадовалась, когда он вызвался сфотографировать её с детьми. Ханс проявил снимки в дивизионной фотолаборатории. На оборотной стороне фотографий виднелись водяные знаки с названием немецкой фирмы, выпускавшей фотобумагу. Даты снимков Ханс подписал от руки.
Офицер часто баловал детей Матрёны — угощал их шоколадом и галетами из своего пайка. Аня теперь ходила к котлу с большой миской, и белобрысый солдат доверху наполнял её едой. Никого уже не удивляла кудрявая девочка в солдатской очереди. Принесённую ею еду Матрёна делила на всю семью, но и этой еды было недостаточно для такой оравы.
— А почему бы тебе не сходить на украинские хутора? — посоветовала ей однажды соседка Настёна. — Есть маленькие хутора, всего на два-три двора. Немцы там не квартируются, поэтому у людей сохранились запасы еды. Наташка Ширяева на прошлой неделе ходила туда менять вещи на еду. Полные саночки привезла. Меняют гораздо выгоднее, чем здесь. Больше дают. Идти, конечно, страшновато через леса. Но Наташка сходила — и ничего. Волки не съели.
— Путь неблизкий. Я подумаю, — Матрёне было страшно решиться идти в Украину.
— Что тут думать! Детей надо кормить, — Настёна была категорична.
Перед Новым годом Матрёна решилась: погрузила на саночки приличные вещи, оставшиеся с прежних времён, и отправилась пешком в Украину менять свои пожитки на еду. Золота у неё уже не было, но сохранились ещё дореволюционные серебряные ложки и кое-что из красивой одежды, которую ей и матери отец привозил из Москвы, когда ездил с председателем колхоза на Выставку достижений народного хозяйства.
Заветные хутора были далеко, идти пришлось с остановками. Последний переход оказался самым тяжёлым.
Просёлочная дорога была пуста, в предвечерних сумерках темнел безмолвный лес, поскрипывал наст под ногами у Матрёны. И вдруг вдалеке завыл волк. К нему присоединился ещё один волчий голос, затем третий, четвёртый. И вот уже жуткий волчий хор завывает вдали. У Матрёны похолодело сердце.
Вокруг ни одной живой души, не у кого просить помощи. Только низкие снеговые тучи, исчезающая во мраке дорога и мрачная стена леса. Матрёна вспомнила все страшные рассказы про волчьи стаи, которые время от времени нападали на местных жителей. Не спасались от волков даже опытные охотники. Куда уж худенькой Матрёне, измученной долгой дорогой! Даже ускорить шаг она не могла.
Ноги у неё стали ватными от страха. «Господи, Спаси! Господи, Спаси!» — только и могла она шептать пересохшими губами. И Он спас, поманил волков в другую сторону, а Матрёну довёл до заветного хутора. Там её накормили, обогрели, нагрузили саночки салом, подсолнечным маслом, мукой, квашеной капустой, сушёными грибами, цибулей и мёдом и поутру отправили домой.
Когда полуживая Матрёна буквально вползла в сени, она обнаружила там только Никитишну.
— Мама, а где дети? — даже не поздоровавшись, в волнении спросила она.
— Ты чего так всполошилась? В горнице сидят, — ответила мать. — Там их Ханс со своими ребятами развлекает.
Сняв верхнюю одежду и разгрузив продукты, Матрёна осторожно вошла в горницу. Ханс и вправду сидел за столом с детьми — другие офицеры уже ушли в свои комнаты — и рассказывал её детям сказку. Маленькая Валюша сладко спала у него на руках. Матрёна только хотела открыть рот, но Анечка, угадав её желание, зашикала на неё: «Мама, тише! Тут самое интересное!» Матрёне ничего не оставалось, как тихо присесть рядом с детьми. Ханс рассказывал им предание о Лоэнгрине, Рыцаре Лебедя, который спустился на землю из волшебного замка, чтобы спасти от бесчестья прекрасную брабантскую принцессу Эльзу, а затем женился на ней. Матрёна, затаив дыхание, слушала романтическую историю любви. По условиям брачного договора, принцесса не знала имени мужа и не должна была спрашивать его об этом. Но злые языки заставляют её усомниться в благородном происхождении мужа и потребовать у него раскрыть своё имя и происхождение. Рыцарь называет Эльзе своё имя и навсегда покидает её. В этом месте Матрёна чуть не расплакалась. Но слёзы всё же выступили у неё на глазах, когда Ханс сказал, что Эльза умерла от тоски. Ханс с улыбкой наблюдал за реакцией Матрёны.