— Ты, как ребёнок, жалеешь сказочную принцессу, — шепнул он ей, когда относил спящую Валюшу в сени.
— Но её и вправду очень жаль! Почему она не могла спросить мужа о его имени? Это несправедливо.
— Любовь — это прежде всего доверие. Эльзе не хватило доверия. Она усомнилась в муже — и потеряла его.
Ханс осторожно положил спящую Валюшу в постель.
— Уложи детей и приходи в горницу. Надо поговорить.
Укладывая детей, Матрёна думала, о чём же с ней хочет поговорить Ханс. Одна мысль об этом разговоре почему-то приводила её в волнение.
— Как ты могла уйти из дома на несколько дней, оставив детей на больную мать? — Ханс смотрел на неё так строго, что Матрёна чуть не расплакалась.
— Нам не хватает еды, — наконец вымолвила она. — Я ходила на украинский хутор менять вещи на продукты.
— Я должен был догадаться! — воскликнул Ханс. — У тебя большая семья. Ты не можешь кормить детей одной похлёбкой. Им нужно больше еды. Я попробую найти тебе работу. Что ты умеешь делать?
— Я повариха. Работала раньше в колхозной столовой. Могу готовить на большое количество людей. Училась на курсах, свидетельство есть.
— Хорошо, — сказал Ханс. — А теперь покажи, что ты привезла.
Они снова пошли в сени, и Матрёна показала Хансу привезённые продукты.
— Негусто. Что ты отдала за них?
— Два больших платка павлово-посадских, платья и жакетки почти новые, туфли свои отдала. И ещё дюжину серебряных ложек. От дедушки остались, с дореволюционных времен. На самом деле, продуктов много. Здесь бы я столько не выменяла.
— Удачный вояж! — улыбнулся Ханс. — Ты голодная?
— Да, — ответила Матрёна.
— Пойдём поедим.
Ханс взял шмат сала и луковицу из привезённых Матрёной припасов и направился в горницу.
— Подожди, — она протянула ему глиняную бутыль.
— Что это?
— Горилка! На хуторе дали для сугрева, чтобы я не замёрзла по дороге. Вроде нашей водки, только ещё крепче.
— Давай! — заулыбался Ханс.
Он принёс из своей комнаты банку тушёнки и открыл её для Матрёны. Она достала стопки. Ханс разлил горилку. Выпили.
— Горилка! Очень крепкая горилка! — Хансу понравилось новое слово.
— Ешь! — указал он Матрёне на тушёнку. — Я буду сало с луком, мне нравится сало.
Видимо, горилка всё же ударила Хансу в голову: когда он провожал Матрёну из горницы в сени, он внезапно схватил её, притянул к себе и крепко поцеловал, после чего Матрёна долго не могла заснуть. Однако на следующий день Ханс вёл себя как обычно.
Эпизод 7. Муж
Теперь Ханс ежедневно общался с Матрёной, если не был в отъезде или на стрельбах в лесу. Он читал книги, которые находились в доме, спрашивал Матрёну о значении незнакомых слов и всё лучше и лучше говорил по-русски. В январе он устроил Матрёну поварихой в офицерскую столовую, и у неё появились деньги и продукты.
Разглядывая тонкие руки молодой женщины, Ханс удивлялся, как она может таскать на кухне пятидесятилитровые кастрюли.
— Я сильная, — смеялась Матрёна. — Не смотри, что худая. У русских женщин есть особая сила. Она внутри.
— Не сомневаюсь, — улыбался Ханс. — Ты очень сильная. И смелая. Даже волков не испугалась.
— Испугалась.
— Но всё же пошла в одиночку через дремучий лес.
Их отношения начинали походить на флирт. Ханс всё чаще засматривался на Матрёну, и она не отводила глаз. Его товарищи отпускали шуточки в их адрес, скорее всего беззлобные, потому что Ханс отвечал на них с улыбкой. Как-то он перевёл для неё одну такую шутку.
— Они говорят, что ты очень маленькая — как Дюймовочка. И если я захочу взять тебя в Германию, могу просто положить тебя в нагрудный карман.
Матрёна почему-то засмущалась и убежала в сени под дружный мужской смех.
Наблюдая за начинающимся романом Матрёны и Ханса, его сослуживцы тоже были не прочь завести себе дюймовочек из числа местных женщин, но за неимением таковых удовлетворялись ласками проституток из борделя. В свободное время Ханс и его парни отправлялись на штабном автомобиле в Белгород. Там их ожидало несколько развлечений: театр, кино, офицерское казино и бордель. Ханс тоже участвовал в этих поездках. Компания возвращалась домой поздно, иногда только под утро, и в подпитии. Однако после того, как Ханс положил глаз на Матрёну, он стал реже сопровождать товарищей в этих вояжах, а когда ездил с ними в Белгород, к проституткам не ходил. Матрёна об этом даже не догадывалась. А у товарищей Ханса появился новый повод для шуток. И эти шутки ему не нравились.