— Блют, блют… — прохрипел он почти в лицо Тамаре.
Девушка остолбенела, потом, крепко зажмурив глаза, она наотмашь ударила обер-лейтенанта по лицу. Тот попятился и сел в снег, не успев натянуть штаны. А она отвернулась и зарыдала.
Штребль, издалека увидевший все, что случилось, бросил топор и кинулся к Тамаре.
— Фройлейн Тамара, — смущенно проговорил он, — не плачьте, не сердитесь, это же сумасшедший.
— Вы меня за человека не считаете! — рыдая, крикнула Тамара. — Свиньи вы проклятые!
Штребль готов был сквозь землю провалиться.
— Передайте всем, — вытирая слезы, сказала Тамара, — если еще кто-нибудь позволит себе… плохо будет. У нас это считается за позор. Неужели вы не понимаете?
Вечером Тамара снова пожаловалась Татьяне Герасимовне.
— Да, очень бесстыжие, — согласилась та. — Я на днях зашла в лагерь, гляжу — парочка любезничает прямо около уборной. Постояли, поговорили, за ручки подержались и разошлись каждый по своим местам: он — в мужскую, она — в женскую. Да наше дело, кажется, со стыда помрешь, если с парнем гуляешь, да понадобится. А им хоть бы что!
— А этого проклятого обер-лейтенанта совсем надо из лесу выгнать, я его видеть теперь не могу, — сердито сказала Тамара. — И еще нескольких лентяев. Есть у меня такой Чундерлинк, на пестрого петуха похожий. Вот лодырь-то преподобный! А еще — Ландхарт. Красивый, высокий, здоровый, а работать не хочет. Как бы нам их, Татьяна Герасимовна, совсем с нашей шеи спихнуть?
— Поговорю с Хромовым, может, определит их куда… А что по морде съездила тому паразиту — правильно! Другим острастка.
На другой день Бернарда, Чундерлинка, Ландхарта и еще кое-кого из «лодырей» оставили в зоне для уборки помещения.
Как Тамара ни злилась на немцев, она не могла не признать, что есть среди них очень симпатичные люди. Особенно ей нравился седой полный немец Эдуард Лендель. Он работал с худощавой бледной женщиной, одетой совсем просто, почти по-крестьянски. По быстрым узловатым рукам немки видно было, что она знакома с физической работой. Лендель, или, как все его звали, папаша Лендель, по специальности был инженером-электромехаником. Тяжелым физическим трудом он занимался впервые в жизни. Однако он так старался, что уже к обеду вокруг него громоздилась довольно порядочная груда дров. Тамара забегала на делянку к Ленделю чаще, чем к другим, — ей доставляло удовольствие смотреть, как работает этот человек. Сейчас Лендель был в одном жилете, который стал ему заметно просторен, рукава его белой сорочки были засучены. Он обернулся, и Тамара увидела его приятное, широкое лицо, покрытое капельками пота. Седые пышные волосы падали на лоб.
— У вас, я вижу, дело идет хорошо, — заметила она по-немецки.
— Мне досталась отличная напарница, фройлейн Тамара, — весело отозвался Лендель, утирая лоб. — Может быть, сегодня нам удастся заслужить ваше одобрение.
Тамара взглянула на часы. Они показывали без четверти три. Через час кончался рабочий день. Тамара взяла колун и скинула телогрейку.
— Пилите быстрей, а я вам поколю. Раз, два — и фертиг.
Тамара колола, изредка поглядывая на Ленделя. «Ему бы белый хапат надеть — настоящий профессор. Трудно ему, наверное», — думала она. К четырем часам у Ленделя была выложена аккуратная, плотная поленница в четыре кубометра. Доставая из сумки талоны, Тамара сказала:
— Поздравляю, папаша Лендель. Вы у нас сегодня герой.
Лендель сидел на пне, красный, смущенный, и вытирал пот клетчатым носовым платком. Напарница его тоже улыбнулась.
7
Весна пришла, вопреки предположениям, рано. Только по утрам морозец задергивал ледком ручейки и калужины, а к полудню дороги распускались киселем; с гор катились мутные холодные ручьи, обнажая чахлую прошлогоднюю травку и камни-голыши. В лесу вода хлюпала под ногами, березовые пни источали розовую пену, обнажалась земля, усыпанная сучьями и хвоей, зеленели листики прошлогодней брусники.
Немцы сменили валенки на ботинки. Выходили из лагеря рано, чтобы поспеть в лес по заморозку. Над кострами целый день сушились носки и портянки. Армия лесорубов заметно поредела: часть немцев забрал совхоз, начавший подготовку к севу, часть отправили на работу в механические мастерские и на драги. В лесу уже создался порядочный запас дров, и Татьяна Герасимовна подумывала о том, чтобы временно прекратить заготовку и начать строительство лежневых дорог и лотков для спуска дров с гор.