— Мы так рады, папаша Лендель! Уж вы за нас постоите!
— Еще ничего не известно, друзья. Я буду отказываться…
На другой день Грауер вышел на работу в лес. С ним никто не здоровался и не разговаривал.
15
Из вагона прибывшего на Чис раннего поезда вышел военный в форме майора госбезопасности. На станции приезжий спросил, где расположен штаб батальона интернированных немцев. В штабе в такой ранний час он никого не застал и прошел прямо в лагерь. Дежурным был в эту ночь Саша Звонов, сладко похрапывавший в караульном помещении. Начальник караула растолкал его, и Звонов увидел перед собой щеголеватого, тщательно выбритого майора.
— Майор Горный, инспектор областного управления, — отрекомендовался с сильным украинским акцентом приезжий. — Где я могу увидеть командира батальона интернированных немцев старшего лейтенанта Хромова? Правда, час еще совсем ранний…
Часы в проходной показывали без десяти минут пять.
— Какой ранний! — Звонов молодцевато встряхнулся и поправил ремни на гимнастерке. — Через десять минут подъем. Мы в это время всегда уже на ногах.
Горный чуть заметно усмехнулся.
— Почему так рано подъем? — поинтересовался он, закуривая и протягивая портсигар Звонову.
Саша, сконфузившись, объяснил, что это сделано по распоряжению комбата. Чем вызвана такая мера, он решил не распространяться. Горный тем временем вышел из караулки и внимательно осмотрел широкий, довольно чистый лагерный двор, обсаженный елками.
— Может, с дороги покушать, товарищ майор? — предложил Звонов. — Так я велю немкам…
— Нет, еще не проголодался. А как у вас, кстати, с питанием?
— Плоховато, товарищ майор, — признался Звонов. — Прямо сказать, совсем никуда не годится! Одна зеленая капуста, да и не зеленая, а черная. Щи вонючие, просто беда!
— Однако по имеющимся сведениям ваш лагерь дает приличный процент выполнения работ. Как же вы справляетесь?
Звонов развел руками.
— Комбат жмет на немцев, строго требует… Ну, и работают.
После дребезжащего электрического звонка начали открываться окна и двери. Появились полуодетые немцы. В одних красных фланелевых подштанниках выскочил во двор Отто Бернард и, еле разомкнув опухшие, сонные веки, старческой походкой засеменил в уборную. Звонов шикнул на него, а Горный снова усмехнулся.
— Что, у вас всегда немцы в нижнем белье по двору гуляют?
— Привычка у них такая, — извиняющимся тоном проговорил Звонов.
— Плохая привычка, — заметил майор.
Вдоль забора висели железные рукомойники над большим желобом. Дежурные по роте вылили в них несколько ведер холодной воды. Немцы начали умываться. Одни — до пояса, другие только побрызгали на лицо и руки, ежась от утреннего холодка. Бёмы почти и не подходили к умывальникам. Только один из них набрал в пригоршни воды и выпил.
— Плохо умываются, — констатировал Горный. — Куда командир роты смотрит?
— Это моя рота, товарищ майор, — окончательно смешался Саша. — Ничего с этими гадами не могу поделать.
В это время на выручку к Звонову явились Хромов и Лаптев. Поздоровавшись, Хромов пригласил Горного к себе в кабинет, но майор предпочел сразу же приступить к осмотру лагеря, пока немцы не разошлись по работам. Прошли в столовую и на кухню, Горный заглянул в котлы, а потом и в миски немцев. Затем направились обследовать комнаты, где жили интернированные. Майор все время молчал, и никак нельзя было догадаться, доволен он или нет. Только в комнате женской роты, где помещались матери с грудными детьми, он вдруг спросил у Лаптева, указав на одного из четырех младенцев:
— Почему такой заморыш?
— Врач говорит, что мать не хочет кормить… К тому же родился недоношенный.
Осмотрев весь лагерь, Горный выразил желание отдохнуть и уснул на диване в комендатуре, предварительно закрывшись на ключ. Хромов бросился на кухню.
— Что же вы, свиньи проклятые, не догадались картошку перебрать! — зашипел он на поварих и со злостью пнул ногой бадью с черной, скользкой картошкой. — Подвели меня под монастырь! Распечатайте новую бочку капусты, гороха на обед не варить! Сварить ту крупу, что оставлена для больницы. И ушами у меня не хлопать! Винтом ходите, но чтоб все было в порядке!
Хромова очень беспокоило, что Горный явился так внезапно, что он, Хромов, совсем не успел подготовиться, чтобы показать товар лицом. Не везде было чисто, пища варилась плохая, в карцере с вечера сидели пять человек за отказ выполнять норму. Хромов поспешил их выпустить, приказав «не болтать». Но угрюмый, заросший щетиной немец огрызнулся: