— Счастье, счастье твоей Татьяне, — поддакивали соседки. — Сейчас бабы рады хоть какого-нибудь завалященького мужика найти, а она, гляди, какого отхватила: и моложе себя, и морда у него такая симпатичная! Пущай держится за него обоими руками, а то по нонешнему времени, того и гляди, отобьют.
— Не, не отобьют, он у нас самостоятельный, — солидно говорила лаптевская теща.
19
Новый староста лагеря Эдуард Лендель вставал всегда аккуратно в пять часов утра, на час раньше всего лагеря, и сразу же одевался самым тщательным образом, стараясь и в этом отличаться от своего предшественника Грауера, который имел обыкновение расхаживать по лагерю в пижаме и ночных туфлях. Лендель брился и аккуратно зачесывал пышные седые волосы. Завтракал он вместе со всеми в общей столовой и категорически запрещал поварихам приносить еду наверх, в его комнату. Правда, поварихи пытались наливать в его миску супа побольше и погуще, но Лендель, замечая их ухищрения, вежливо просил больше так не делать. Лаптев очень скоро успел понять, что не ошибся в выборе, сделав Ленделя старостой лагеря, и приказал давать ему питание, которое получали больные и лучшие рабочие. Однако Лендель отказался.
— Что скажут по этому поводу мои товарищи? — смущенно возразил он, когда Лаптев сообщил ему об этом.
Тот усмехнулся:
— Грауер вот никогда не отказывался. Впрочем, это не делает ему чести. Мы найдем выход из положения, Лендель. Будете ходить в офицерскую столовую. Вот вам мой пропуск. Все равно теща бранит меня, когда я не обедаю дома.
Офицерская столовая находилась довольно далеко от лагеря, и Лендель всякий раз переживал, что приходится терять так много времени на хождение туда и обратно. Вскоре он отказался от завтрака и ужина и стал ходить только на обед. Почтительно поздоровавшись с официантками, он застенчиво проходил в уголок и садился за стол. Одна из официанток явно благоволила к нему:
— Эдуард мой пришел! Глаша, налей две порции! Может, квасу хочешь?
Возвращаясь в лагерь из столовой по пыльной улице, Лендель часто видел маленькую девочку, игравшую возле дома с уродливой тряпичной куклой. Он улыбался ей, и девочка отвечала приветливой улыбкой. Лендель давно приготовил для нее подарок, да никак не решался отдать. Наконец, завидев малышку, он подошел поближе и протянул ей маленького фарфорового голубого котенка с розовым бантиком — одну из тех безделушек, которые засунули отцу в чемодан дочери-близнецы, когда его отправляли в Россию. При виде такой игрушки, прямо сказочной красоты, девочка даже рот открыла от восторга.
— Это вам, маленькая фройлейн, — ласково сказал Лендель. — Как ваше имя?
— Нюрочка, — застенчиво ответила она и взяла котенка.
С тех пор на пути к лагерю Ленделя часто перехватывала лаптевская теща:
— Эй, ты, как тебя?.. Иди, молочка попей. Иди, говорю, не жмись.
Чаще всего он отказывался, но иногда заходил, пил парное молоко и закусывал ржаной лепешкой. Нюрочка привыкла к нему и лезла на руки. Лендель смастерил ей колясочку для куклы и подарил еще несколько безделушек Нюрочка, повиснув на нем, провожала Ленделя до лагеря.
— А у тебя есть девочка? — как-то спросила она, семеня рядышком тонкими босыми ножками.
— Есть. Два девочка, уже большой.
— А мальчик?
— Мальчик нет.
— Еще заведешь, — солидно, как бабушка, сказала Нюрочка. — У нашей мамки к той весне тоже мальчик народится.
Обязанности старосты лагеря не слишком тяготили Ленделя, хотя беготни было много. Когда офицерам что-нибудь было нужно, они всегда говорили:
— Лендель знает, он сделает, позовите-ка его!
И он появлялся незамедлительно, всегда аккуратный, добродушный.
— Будет готов, господин лейтенант, — отвечал он улыбаясь.
Теперь Лендель был даже доволен, что у него много дел. Перестала мучить бессонница, все реже одолевали мрачные мысли о доме. Тоска по семье как-то притупилась — ее место заняли бесконечные проблемы жизни лагеря.
Ему было почти пятьдесят лет, но выглядел он еще совсем бодро, несмотря на совершенно седые волосы. Женщинам он вполне мог нравиться, тем более что был он очень любезен и снисходителен к ним. Но в его поведении не было заметно ни тени ухаживания, ни одну женщину в лагере он не выделил и ни одной не дал повода думать о каком-либо сближении.
Однако маленькая Мэди Кришер начала вокруг него какую-то загадочную, обольстительную игру. Чаще, чем это могло быть случайным, она попадалась ему на глаза и все время искала возможности оказаться с ним наедине. Лендель растерялся. Столь повышенный интерес со стороны молоденькой и хорошенькой Мэди привел его в полное смятение. Он не мог не признаться себе, что девушка очень хороша, хотя и ведет себя слишком уж непринужденно.