— Лейтенант Вольф явился в ваше распоряжение, — четко отрекомендовался офицер.
— Садитесь, — Лаптев протянул ему руку. — Ваше имя и отчество?
— Юлий Иванович.
Лаптев исподволь разглядывал приезжего. Офицер был белокур и голубоглаз, держал себя, как показалось Лаптеву, излишне свободно — сразу попросил разрешения курить. Тем не менее Лаптев закурил вместе с ним.
— Уроженец каких мест? — спросил он Вольфа. — Не уралец?
— Нет, из Поволжья. Точнее, из Энгельса. По национальности я немец. Но с первых дней войны в армии. Отец член партии. Впрочем, там все написано, — Вольф указал на свои документы.
— Очень хорошо, — отозвался Лаптев. — Вы, конечно, владеете немецким языком, а это очень поможет вам в работе. Мы вам доверим первую роту. Там у нас все обстоит благополучно, но командир заболел. Пойдемте, я покажу вам ваших немцев.
Они прошли в первый корпус. При их появлении немцы поднимались со своих мест и дружно здоровались по-русски.
— Здравствуйте, здравствуйте, — отвечал Лаптев а Вольф только слегка наклонял голову. — Вот ваш новый командир. Вебер, покажите все лейтенанту.
Вебер повел Вольфа по комнатам. Тот ничем не выдал своего знания немецкого языка и задавал вопросы только по-русски.
— Пожалуйста, прошу идти в моя комната, — пригласил Вебер.
Вольф прошел в комнату старосты и, удостоверившись, что на стуле нет пыли, сел, аккуратно подтянув на коленях брюки. Разглядывая записи Вебера в ротном журнале, спросил:
— Имеются случаи невыхода на работу без уважительной причины?
— Только больные…
— По освобождению врача?
— Не всегда, господин лейтенант, — замялся Вебер.
— Безобразие, — довольно резко оценил этот факт Вольф.
Вебер опешил и окончательно смешался.
Первая рота отнеслась к новому командиру настороженно. Стоило ему появиться, все разговоры сразу же прекращались. Вольф, начищенный и наутюженный, осторожно проходил между коек, словно боясь коснуться одеял или одежды немцев. А о том, что Вольф — сам немец, в роте вообще узнали случайно: в разговоре с Лаптевым Вебер заметил, что теперь ему стало трудновато, поскольку новый командир роты не привык к нему и не понимает его.
— Отчего не понимает? — удивился Лаптев.
— Наверное, я говорю по-русски еще очень плохо, — признался Вебер.
— Так говорите с ним, как со мной, по-немецки, — еще больше удивился Лаптев. — Вольф же немец, он знает этот язык.
Однако при первой же попытке Вебера заговорить с Вольфом на родном языке, тот вспыхнул и грубо ответил:
— Говорите со мной только по-русски! Я не обязан знать ваш мерзкий язык.
Бедный Вебер не знал куда деваться.
В одно из воскресений, придя в лагерь, Лаптев заметил необычную суматоху возле первого корпуса. На снегу валялись матрацы, одеяла, подушки, верхняя одежда. Немцы толкались рядом, замерзшие и недовольные.
— Что это у вас за разгром? — с недоумением спросил Лаптев.
— Господин Вольф приказал произвести генеральную уборку, выколотить постели, вымыть нары, стены и полы, — объяснил Вебер.
В это время в дверях появился и сам Вольф — в кожаном пальто на меху, в меховых перчатках. Увидев Лаптева, галантно откозырял.
— Что это вы, Юлий Иванович, затеяли? — спросил Лаптев, подавая ему руку. — У нас по воскресеньям никогда уборки не бывало.
— Я нахожу, что воскресенье — самый удобный для этого день, — ответил Вольф, следуя за Лаптевым. — Чем валяться по койкам, пусть лучше приведут в порядок свои логова. Самим же немцам, я думаю, приятнее отдыхать в чистом помещении. А то развели клопов, под кроватями — грязь, пыль. Я, признаюсь, терпеть не могу грязи и беспорядка.
— Это можно только приветствовать. Но, видите ли, Юлий Иванович, у нас выделен специальный персонал который обязан следить за чистотой, а все остальные имеют безусловное право на отдых в воскресенье. За беспорядок взыскивайте строже с дежурных по роте. А сейчас советую вам освободить ваших людей и дать им возможность отдохнуть. К тому же сегодня довольно холодно, люди могут простудиться. Двери у вас настежь, а ведь мы экономим дрова.
— Слушаюсь! — козырнул Вольф и, повернувшись на каблуках, зашагал в свою роту.
«Вот еще тип на мою голову, — недовольно подумал Лаптев. — Это, конечно, хорошо, что он инициативен, да уж что-то слишком».
В пятнадцати километрах от Нижне-Чисовского прииска, на одном из притоков Чиса речке Талинке шло строительство новой паровой драги. Татьяна Герасимовна снова принялась теребить Лаптева: