— Нам пора, — звякнув ключами, объявила Элизабет. — Штефан наверняка устал от долгой поездки. Продолжим знакомство за ужином.
«Раз поездка в Йоркшир так утомительна, почему же мы в Кенте не остались? — недоумевала Кристина. — А раз он мечтает с нами познакомиться, почему Элис с собой не взяли?»
«Война сделала Штефана сиротой, — сказала Элизабет перед поездкой на станцию. — Кристина, будь с ним поласковее. Кроме нас у него никого нет, теперь мы его семья».
Кристине показалось, что семья Штефану Ландау совершенно не нужна.
По дороге в гостиницу Мод заснула. Джордж прижал ее к себе, а Кристина прильнула к нему с другой стороны, греясь его теплом даже сквозь толстое пальто.
Элизабет вела чересчур быстро и дергала рычаг переключения передач, словно забыла, как управлять автомобилем.
Дождь перестал, над коттеджами и фермами висел дым, а вдали красноватые облака навалились на резкие силуэты холмов. Штефан сел впереди и смотрел на дорогу. Его профиль на фоне зелени вечернего неба высвечивали то фары другой машины, то фонарь на подводе, что возвращалась домой. Никогда в жизни Кристина не видела парня красивее и поразительнее, чем этот белокожий немец с глазами как синяки.
Вскоре холмы и небо слились в сплошную черноту. «Хиллман» трясся по проселочной дороге, за деревьями замелькали окна гостиницы. Миссис Маккрей встречала их у раскрытой двери, и желтый свет из холла острым конусом вспарывал ночной мрак.
— Мистер Мэндер, ну наконец-то! — воскликнула она, прижав к груди мясистые руки, словно приезд Джорджа принес облегчение и ей. Увидев Штефана, миссис Маккрей чуть подалась назад. — И вам доброго вечера, молодой человек.
Все собрались в холле под пыльной оленьей головой. Миссис Маккрей распоряжалась насчет ужина, разговаривая исключительно с Джорджем. Кристину это не удивляло: ее отец нравился женщинам, особенно таким вот старым калошам.
Штефан поднялся к себе в комнату и лег спать. Он не проснулся ни к ужину, ни к завтраку, ни к ланчу. Мод не отходила от его двери — то легонько пнет, то прислонится, то водит пальцами по завиткам на древесине.
— Ну когда он выйдет?
— Оставь его в покое, — велела Кристина. — Штефан залег в спячку. Он воевал на войне и оказался на стороне побежденных.
Она взяла Мод за руку и повела в гостиную с видом на озеро и холмы. Пелена дождя размыла все цвета, но время от времени тучи расходились, показывалось бездонное голубое небо, выглядывало солнце, и все вокруг сверкало перламутром. Увидев радугу, Мод побежала за калошами и пальто, но, пока одевалась, тучи снова набухли, полил дождь, и чудо исчезло.
— Никто ничего не делает! Ну как же так? Он спит и спит!
— А что ты хочешь делать, мышонок Моди? — Кристина похлопала по диванчику, и Мод села рядом.
— Штефан будет жить с нами? — спросила Мод.
— Да, но скоро уедет в школу.
— Он наш враг?
— На войне был врагом, а сейчас — нет.
— Совсем скучное путешествие! — вздохнула Мод, раздувая челку.
— Да уж. — Кристина усадила сестренку на колени. — Почитать тебе мою книжку?
— А что за книжка?
— «Валери учится любить».
Мод сунула большой палец в рот, наклонилась к книге, и Кристина почувствовала, как от ее макушки пахнет печеньем.
Элизабет и Джордж разговаривали в своей комнате наверху. Очевидно, о Штефане. Подробности Кристина не знала, но в целом представляла, что там происходит: Джордж уверяет, что все будет в порядке, а Элизабет твердит, что он просто не понимает. Джордж приглаживает волосы, щупает подбородок — нет ли щетины, смотрит на Элизабет так, будто она ваза, которая вот-вот упадет с полки. Элизабет глядит настороженно, теребит сережки, пуговицы и носовой платок. Чуть позднее родители объявят перемирие и спустятся пить чай, а пока Кристине придется сидеть с Мод в гостиной.
Кристина устает читать, пропуская абзацы, в которых Валери целуют, Мод устает слушать, зевает, соскальзывает с дивана за пазлом, высыпает деревяшки на ковер, смешивает и садится на корточки. Ее золотистые волосы блестят во мраке.
Спустя какое-то время появляется миссис Маккрей и подкидывает в камин немного угля. Когда она нагибается, скрипят и толстая твидовая юбка, и грубые ботинки. Миссис Маккрей поправляет жемчуг на кремовой трехъярусной груди и выходит.