Заскрипели пружины: Рейчел повернулась на другой бок. Эта пауза была совсем иной: Рейчел что-то скрывала или лихорадочно собиралась с мыслями.
— В чем дело, говори!
— Ни в чем.
— Рейчел, я не верю. Выкладывай!
— Я думала, ты в курсе. Четыре месяца назад Карен и Майкл встретились в Париже и вместе поехали в Мюнхен. Я получила от него письмо, как всегда короткое. Ну, ты же знаешь Майкла…
Волосы Карен Оливер оказались еще светлее, чем помнилось Майклу. Фиолетовое шелковое платье блестело на солнце.
— Если не хочешь бежать за ним, присядь и перестань на меня таращиться.
Майкл положил на стол забытый мальчиком багет и сумку с персиками, снял рюкзак и прислонил к стулу ружье.
— А я думала, все художники хилые и бледные. Ты выглядишь так, словно живешь в пещере и охотишься на медведей. — Карен толкнула соседний стул носком туфельки. — За встречу нужно выпить, я угощаю.
А вот и мамаша за своим багетом спешит.
К столику подошла женщина с бледным от страха мальчиком.
— Спасибо вам, мадемуазель, и вам, месье, — по-французски поблагодарила женщина. — Я знаю, как мой сын любит эту старую лошадь, а я за ним не углядела. Пьер, скажи спасибо.
— Merci Madame, — пролепетал Пьер, сморщился, и по его щекам покатились слезы.
— Ну, миленький, не плачь. Смотри, что у меня есть! — Карен потрепала мальчишку по щеке и протянула носовой платок. — Возьми на всякий случай.
Мальчик поднес платок к носу, и Майкл догадался, что тонкая ткань пахнет духами Карен. Француженка еще раз с благодарностью кивнула. Судя по лицу, она очень удивилась, что небритый тип с ружьем и грязным рюкзаком сидит рядом с холеной и дорого одетой блондинкой.
Француженка увела сына. Мальчик шел вприпрыжку, а поломанный багет выглядывал из-за его плеча и тоже подскакивал.
Карен жестом попросила официанта принести еще один стакан.
— Вот, нашла себе новое развлечение. — Она махнула сигаретой. — Получше, чем «Вудбайнс», которые курил Стэнли. А еще перно — он как жидкое анисовое драже. Раз уж тебе интересно, еду я в Мюнхен. У меня там работа, а поездку в Париж мне оплатили, чтобы я обновила гардероб. Здорово, правда? В Мюнхен я уезжаю сегодня вечером.
Карен рассказала о госте, жившем в лондонском отеле, где она работала. Старый герр Ландау из Баварии предложил ей работу. «Чистое везение, — призналась Карен. — Наверное, ему понравилось мое лицо». Карен наполнила стакан Майкла, пролив перно на стол.
— Теперь ты рассказывай.
— Я возвращаюсь домой.
— Слышала про твоего отца… Мои соболезнования, Майкл. — Карен закурила еще одну сигарету. — Смерть — мерило всего, согласен? После смерти моего отца мама винила всех и вся, даже его самого. Тогда я и поняла: она всегда была такой — вечно бурчала, скрежетала зубами, искала доказательства того, что мир жесток и несправедлив. Нас с Элизабет она винила в том, что плачем, нуждаемся в ней, напоминаем отца и так далее. Стоило мне выйти из комнаты, Элизабет рыдала. Ей было восемь, мне десять. В общем, ерунда полная… — Карен подлила себе перно. — Я вот усвоила, что нельзя терять время, — Карен загибала пальцы, — что доброта — не гарантия счастья; что жизнь несправедлива; что любовь нужно дарить, а не менять и не продавать; что лучше рискнуть, чем мучиться сомнениями. Вот тебе мой личный философский список.
Никогда раньше Майкл не слышал от Карен таких слов и сейчас почувствовал, что очарован. Карен улыбнулась и облокотилась на стол.
— Ничего себе речь! Высоколобым интеллектуалам такая и не снилась. А тебя нужно утешить и подбодрить. Вернемся к этому разговору лет через двадцать, тогда скажешь, права я или нет.
Высокие облака то разбегались, то сходились снова, затмевая полуденное солнце. Заметно холодало, яркие краски меркли. Ветер теребил запыленные цветы, опавшие с деревьев, а потом выглядывало солнце, и тени кляксами расползались под деревьями и столами.
Карен снова наполнила стаканы:
— За нас! За встречу в Париже. Домой-то ты точно не хочешь.
— Хочу. Ничего в жизни так не хотел.
— А мне дома стало невмоготу. Бога молила, чтоб выбраться из Англии, и выбралась. Лондонцы все как один несчастны и запутались в себе. Думают, что быть несчастным значит быть добродетельным. Выпей еще, Майкл, я заплачу. — Карен придвинула к нему графин. — Ну вот, опять я о серьезном! Все, больше не буду! Ну, говори, почему решил похоронить себя в мрачной Англии.
Майкл видел, что Карен перепила. Наверняка со стороны они казались парочкой — флиртуют, спорят, вместе напиваются.