— Я должен увидеть твою сестру. Кажется, я в нее влюблен.
Карен негромко засмеялась и чокнулась с Майклом.
— Браво! Ты, кажется, влюблен? Вот так дела! Но ведь ты не видел Элизабет больше двух лет. Майкл, ты шутишь!
— Нет, не шучу.
— Не смей меня дразнить! Ты влюблен в Элизабет? В маленькую праведницу, нежную фиалку на стальном стержне? — Карен захохотала, обнажив маленькие ровные зубки. — Тебя не раскусить, но мне это нравится: с тобой не заскучаешь. Майкл, мы одинаковые, мы ненавидим докук. А еще страдальцев и притворщиков.
Мысли Майкла текли медленно, словно увязая в меду. Дурманила красота парижской улицы, нежный пушок на обнаженных руках Карен, игра солнца в ее волосах. Захотелось к ней прикоснуться, ведь она из той же плоти, что Элизабет.
— Я ее люблю.
Карен отодвинула стакан и откинулась на спинку стула. Даже солнце засияло иначе.
— Да ты и впрямь не шутишь!
— Не шучу.
Она закурила очередную сигарету. Солнце слепило, и Карен, подняв подбородок, зажмурилась.
— Думаю, ты должен знать. Майкл, Элизабет вышла замуж.
Шок был настолько стремительным, что Майкл почувствовал не фазу.
— Не надо, Майкл, не мучай Элизабет. Знаешь, у вас бы все равно ничего не получилось. Твоя богемная жизнь не для моей сестрички.
— Я так далеко не заглядывал.
— Неудивительно, а вот я заглядывала, и…
— Если она счастлива, я только рад, — перебил Майкл. Чем меньше он об этом услышит, тем лучше.
Карен молчала, за что Майкл был ей благодарен. Столики соседних кафе опустели. Официантка принесла кофе. На рюкзаке свернулась клубком кошка.
За перистыми облаками еще светило солнце, но над городом уже витал сумрак. Они еще посидели молча. Потом Карен накинула на плечи кардиган и пригладила волосы.
— Майкл, проводи меня на вокзал.
Карен пыталась объяснить носильщикам, что несессер и дорожную сумку нужно оставить в купе, а чемоданы разместить в багажном вагоне. Она злилась, что не может объясниться, а два проводника в форме старались ей помочь: пассажирам первого класса нужно угождать.
Майкл заговорил с ними по-французски, силясь перекричать шум вокзала. Вокруг суетились другие пассажиры, и Карен предложили подняться в вагон. Она обернулась, вероятно, чтобы попрощаться, но в такой суматохе не попрощаешься, и она поманила Майкла за собой.
Вскоре они стояли в тишине ее маленького купе, рядом с единственной полкой, застеленной белыми простынями и темно-синими одеялами.
— Майкл, куда ты теперь поедешь?
— Мне все равно нужно в Англию, с родными повидаться.
— Присядь на минутку. У тебя ужасный вид. Подожди, я сейчас вернусь.
Майкл сел на краешек полки. Одеяла тонко пахли сиренью, и ему вспомнилась бабушка Лидия, ее любимые духи. Вагон дернулся, и проводники начали закрывать двери.
Майкл услышал голос Карен — она о чем-то спорила с проводником и, очевидно, убедила его, потому что вскоре паренек протиснулся в купе, таща ружье и рюкзак.
В дверях стояла Карен.
— Майкл, поехали в Мюнхен. Зачем тебе в Лондон? Деньги у меня теперь есть, я и тебе дам. А из Мюнхена куда захочешь, туда и отправишься.
Поезд вроде бы стоял, но тени двигались, и, повернувшись к окну, Майкл увидел, как мимо плывет Париж.
— Видишь? — проговорила Карен. — Ничего сложного.
Время перевалило за полночь. На платформе мюнхенского вокзала не было ни души, кроме человека в темном пальто — он курил под фонарем. В таком свете волосы у него были бледно-золотые, как у Карен.
Она представила их друг другу, и Артур Ландау на ломаном английском поздравил Майкла с прибытием в Германию и извинился за то, что парижский поезд пришел среди ночи. Карен улыбалась и льнула к нему, но Ландау не желал на нее смотреть. В чем дело, Майкл догадался без труда. Самый первый взгляд Ландау был красноречивее любых слов: Артур понял, что Карен путешествовала не одна. Впрочем, виду не подал, лишь спросил Майкла, сколько времени тот проведет в Германии.
— Пару дней, не больше.
— Очень, очень жаль! — воскликнула Карен. — Я так рада, что встретила Майкла в поезде! Артур, ты должен убедить его остаться подольше! Ну пожалуйста! Меня Майкл не слушает.
— Уверен, у него дела, — парировал Ландау.
— Майкл — прекрасный художник, в Англии его знают. Думаю, ему захочется с галерейщиками познакомиться. Если не убедишь Майкла, я свяжу его и оставлю силой! — Засмеявшись, Карен взяла под руку и Майкла, и жениха. — Месяц, Майкл, хотя бы месяц, и не смей спорить!