Артур стоял у раковины рядом с Элизабет. От питья у него сбилось дыхание, холодные глаза не отрываясь следили за свояченицей.
— Моя жена сказала, что поживет у вас. Ее здесь не было. — Ландау не спрашивал, а констатировал факт. — Где-то неподалеку живет некий Майкл Росс. Где именно, спрашивать не стану. Вы не скажете, даже если знаете. — Артур положил руку ей на плечо, и Элизабет не шевельнулась, загипнотизированная злобой, плескавшейся в его глазах. Он заправил ей за ухо выбившуюся прядь, коснулся щеки. — Наверно, вы хорошая жена, — сказал он. А потом ушел.
Чуть позже подъехала другая машина. Элизабет сажала цветочную рассаду. Хотелось чем-то заняться, чтобы забыть прикосновение Артура Ландау, его никакой водой не смоешь. Она услышала звук мотора, и буквально через минуту босые ноги Карен остановились на вскопанной земле.
— Ты ему сказала!
Элизабет отложила лопатку.
— Артур искал тебя здесь, — проговорила она. — Где твои туфли?
— Как ты могла?! Трудно было промолчать?
— Я ничего не говорила. Артур сам знал. — Элизабет поднялась и стряхнула землю сперва с рук, потом с юбки. Ей было стыдно, как будто она и учинила весь этот хаос. — Он знал, что ты с Майклом.
— Ты могла меня выручить! — закричала Карен.
Ее лицо казалось злым, но Элизабет понимала: сестра боится. — Придумала бы что-нибудь.
— Говорю тебе, Артур уже знал. И имя Майкла тоже.
Карен не слушала.
— Напрасно я тебе доверяла! Почему ты всегда так со мной поступаешь? Следишь за мной, следишь за всеми, судью из себя корчишь, а сама не способна чувствовать! — Карен расхаживала взад-вперед и топтала землю, в которую Элизабет собиралась посадить рассаду. — Я должна была увидеть Майкла. Я же тебе сказала почему. Я все объяснила!
— Ничего ты не объяснила! — парировала Элизабет. — И я тебе уже не доверяю.
— Что?! — Карен разом перестала топтать клумбу.
— Ты не говорила, что встречалась с ним в Париже и что вы приехали вместе в Германию. В твоих письмах ни слова об этом не было!
— А зачем говорить? — Карен сделала непроницаемое лицо. — Да и какая сейчас разница? — Она снова зашагала взад-вперед. — Ты счастлива с Джорджем. Слава богу, ты нашла человека, который заботится о тебе так, как Майкл точно бы не смог. Майкл сказал, что любит тебя, и я не позволила ему вернуться в Англию, только и всего. Я ничего не писала, потому что сама со всем разобралась. Я ради тебя это сделала!
Наверное, когда тебя расстреливают, ощущения примерно такие же — нестерпимая боль, потом пустота. Майкл возвращался к ней, а Карен его переманила. Элизабет смотрела, как изящные ножки Карен танцуют по мягкой, вскопанной земле.
— Я всегда о тебе думаю! — сварливо сказала Карен. — Ты не представляешь, чего мне тогда стоило тебе помочь. Но вот раз в сто лет услуга понадобилась мне, а ты не помогла. — Карен села на клумбу, взяла лопатку и стала выкапывать лунки. — Артур уехал, и я ума не приложу, что делать. Деньги он оставил, а записку — нет, ни единой строчки.
Элизабет села рядом. Рассада слегка поникла, и она стала пальцем засовывать тонкие стебельки в лунки. Скорей бы Джордж пришел! Было поздно, солнце уже садилось за горизонт.
— Я понятия не имела, что Артур сюда вернется! Он уехал в Лондон на какую-то встречу, а потом собирался отвезти Штефана домой. — Руки у Карен загорели, как у крестьянки, на ногах краснели мелкие царапины.
Элизабет осторожно коснулась ее ноги.
— От чего это?
— Вчера вечером мы купались в море. Там на скалах мидии. Я где-то потеряла туфли.
Элизабет окаменела. Карен выкопала очередную лунку.
— Элизабет, это ужас! У Майкла и руки изуродованы, и лицо… Я не собиралась у него задерживаться. — В кои веки в голосе Карен не было торжества. — Когда я увидела его, от ненависти к Артуру у меня чуть рассудок не помутился.
Омертвение внезапно как рукой сняло.
— Ты вечно ищешь для себя извинений. Ты всегда себя оправдываешь, что бы ни сделала, и тебе плевать, что кому-то больно. И за что тут ненавидеть Артура? Не он же виноват, что Майкла избили.
Карен отложила лопатку.
— Я виновата.
— Это ерунда какая-то. Ты уверена, что все на свете случается из-за тебя, но вообще-то есть люди, которым до тебя нет дела. А тебе все игра — и то, что Майкл любит меня, и даже что папа умер. — На сей раз Карен вздрогнула, и Элизабет испугалась. Слишком много наговорила.
Карен поднялась, прикрыла глаза от солнца.
— Мне пора. — Она думала о другом, она как будто уже забыла, что сказала Элизабет. — И вот так каждый раз. Что бы Артур ни делал, я не могу его ненавидеть. Как считаешь, он меня простит?