Причиной поражения государства ордена в 1410 году послужили не столько описанные выше внешнеполитические события, сколько события более широкого масштаба: крещение Ягелло и Витовта в 1386 году имело поистине эпохальное значение, ибо отныне орден не мог вести войну с язычниками, хотя отказывался принимать это крещение всерьез и делал все возможное, чтобы Литву и впредь считали языческим государством. Но, как бы то ни было, положения дел в Литве это не меняло. Папа и король Римский вскоре признали Литву членом христианского сообщества. Так государство ордена в Пруссии утратило свою законность.
Но, главное, внутреннее развитие государства ордена тем временем достигло такого уровня, что прежняя государственная форма устарела. Именно это послужило причиной кризиса государства ордена в XV веке и его крушения в 1525 году.
Глава девятая
Внутренние структуры государства Немецкого ордена в Пруссии в XIV — начале XV века
В населении государства ордена различаются три группы: горожане, сельское население и свободные землевладельцы. Все группы состоят из немцев и ненемцев (прежде всего пруссов), социальный уровень которых неоднороден. Среди крестьян наблюдается различие между сравнительно зажиточными немецкими крестьянами, чьи наделы измерялись в гуфах, и менее зажиточными прусскими крестьянами, владеющими наделами, измеряемыми в гакенах. Подобно этому, в городах ненемцы принадлежат в основном к низшим слоям, тогда как владельцы земельных наделов могли быть и немцами, и ненемцами.
Итак, изначально переселенцы и местное население не отделялись друг от друга кастовыми перегородками, да и в дальнейшем непреодолимых границ не возникало. Скорее речь идет об ассимиляции. Социальные преобразования совершались легко. Правда, имелись регионы подобные Самбии, где концентрировались закрытые прусские поселения и где поэтому ассимиляция была почти невозможна. Но такие регионы — скорее исключение. На протяжении XIV–XV веков население страны все больше выравнивается, несмотря на гетерогенное происхождение. Возникает, во всяком случае в тех слоях, которые заявляют о себе политически, единое сознание, или, если использовать модное ныне понятие, новая идентичность. Однако это, как вскоре оказалось, не пошло на пользу хозяевам страны.
Впрочем, вскоре процесс слияния населения и становления общего сознания затронул столь многих, что ордену удалось основать государство, — и это не только мнение постфактум, ибо в одном из оправдательных документов ордена, вписывающихся в традицию пропагандистских заявлений, которые он распространял с конца XIV века (см. с. 144) и которые предъявил Констанцскому собору (см. с. 166–167), имеется похвала основанию государства ордена в Пруссии на латинском языке, а также ее перевод на немецкий язык, частично стихами.
Под их (братьев ордена. — X. Б.) защитой земля Прусская быстро разрослась и владела другими землями мирно и праведно на зависть остальным. Сколько свободы для всех, сколько счастья, сколько богатства — никто и нигде не испытал подобного блаженства. Свидетельством тому прекрасные города, дивные замки и множество крепостей, возведенных с Божьей помощью для защиты от язычников. Вот как воспевали эту землю на народном языке: «Честь, мир, радость процветают в Пруссии, строгость, закон, правосудие, порядок. Воистину, нет таких стран, которые бы в столь краткий срок достигли такого процветания».
Приведенный текст на деле вовсе не то, за что себя выдает. Это голос не населения страны, а ее хозяина, ордена. Но он, как явствует из текста — и в данном случае это важно, — считает своим главным достижением создание государства, а в это понятие входит и слияние населения страны или какой-то ее части, и осознание этого процесса.
И все же новая идентичность не только сплотила страну, но и угрожала ее хозяину. Политическое самосознание, пронизывавшее все более широкие слои населения, могло обернуться против хозяев земли, в том числе против того хозяина, который был не князем, а духовно-рыцарским орденом. Чем в большей степени население, уже не одно поколение жившее в Пруссии, отождествляло себя со страной, тем более вызревало его сознание, тем большую враждебность в конфликтной ситуации вызывала непреходящая инородность коллективного хозяина страны. Почти все рыцари ордена пришли в Пруссию как чужаки, что особенно обостряло конфликты, то и дело возникавшие между правителями и населением.