Устав ордена старше его государства в Пруссии; поэтому он не соответствует новой действительности. Но, с другой стороны, он имеет значение для управления страной, ибо, как и устав ордена бенедиктинцев, к которому в конечном счете восходит, он создает основу общежития членов монашеской общины. Он регулирует отношения между братьями и их предводителями, отвечая таким образом на вопрос, кого следует считать хозяином земли — верховного магистра или коллектив братьев ордена.
В отличие от бенедиктинского устава, согласно которому аббат, несмотря на поставленное перед ним условие советоваться с братьями, является их всемогущим отцом, верховный магистр Немецкого ордена не занимает столь выдающегося положения. Исполняя свои обязанности, он весьма зависит от воли генерального капитула, от собрания всех братьев ордена. Так, в компетенцию капитула входили все вопросы купли-продажи земли.
Впрочем, одно это уже говорит о том, что буква устава ордена не соблюдалась, по крайней мере, с тех пор, когда дома ордена заняли более обширное пространство. Немыслимо, чтобы генеральный капитул мог войти во множество деталей; к тому же со временем его перестали созывать регулярно.
Так что уже в отношении центральных правящих органов политическая реальность оказывалась иной, чем это предписывалось нормой, не говоря о том, что и сама норма изменялась или, по крайней мере, дополнялась другой письменной нормой, отвечавшей новым условиям. На деле соотношение между обязанностями верховного магистра и контролем, осуществлявшимся генеральным капитулом, регулировал обычай. И генеральный капитул занимал прочное положение, хотя о его составе нет точных данных. Даже если капитул не вмешивался в текущие дела правления, его вмешательство было возможно в кризисных и конфликтных ситуациях. Как часто это случалось и каковы были действия, до конца не ясно.
Однако вполне ясны смещения и отставки верховных магистров, например, в связи с переносом центральной резиденции ордена в Мариенбург (см. с. 121–122) или в связи с неудавшимся походом на Литву, что имело особое политическое значение (см. с. 132–133).
Отставка верховного магистра Лудольфа Кёнига в 1345 году была не последней. Вскоре ушел в отставку и его преемник. Следующие верховные магистры оставались на посту до самой смерти; среди них — Винрих фон Книпроде (1352–1382 гг.). Вторая половина XIV века — это не только время, когда орден не знал серьезных внешних конфликтов; признаваемое периодом расцвета государства ордена в Пруссии, оно было отмечено усилением верховных магистров. Только избранный в 1411 году верховный магистр, которому после поражения при Танненберге удалось удержать Мариенбург (см. с. 145–146), был отрешен от своей должности через два года после избрания, в 1413 году. Источниковая база этого периода полнее, чем в XIV веке, лучше известны и обстоятельства смещения верховного магистра, и мотивы его противников. Решающим было то, что верховный магистр вершил политику как независимый правитель и был глух к советам высокопоставленных рыцарей ордена.
Оба преемника Генриха фон Плауена тоже были отстранены при жизни, хотя, в отличие от него, спустя сравнительно продолжительный период правления и без принуждения. К тому же при последнем из них, Пауле фон Русдорфе, находившемся у власти в 1422–1441 годах, совершенно очевидно, что его не в последнюю очередь ослабила борьба за власть, которую вели в государстве ордена соперничающие группировки.
В то время группировки конституировали выходцы из одной и той же земли. В 30-е годы XV века в Пруссии шла борьба за власть между рыцарями из Рейнской земли и Вестфалии и рыцарями из Южной Германии. Тогда же немецкие магистры вели борьбу с верховным магистром за второе место в иерархии ордена, вновь пустив в ход такое средневековое оружие, как фальсификат. Немецкий магистр, обосновывая свои притязания, ссылался на фальсификат статутов ордена, изданных якобы в 1329 году, при верховном магистре Вернере фон Орзельне.
Ранее размежевание внутри ордена не так заметно. Исключение представляет период правления верховного магистра Генриха фон Плауена, который восстановил против себя чуть ли не весь орден. В отношении остальных магистров неясно, на какие группировки они опирались, существовали ли вообще подобные группировки и повлияли ли они на их отставку. Но вполне очевидно, что ни один магистр не мог удержаться длительное время без согласия на то ордена.