— Милорд, — сказал он, его голос был приглушен доспехами Нобусигэ. — Нас увидят другие.
— Какие другие? — спросил Нобусигэ. — Здесь только ты и я.
Ронин заметил, как Хидэтада Токугава, забыв о них, направился к пирамиде, и кое-что понял. Нынешний сёгун сражался при Осаке, и, если бы он сам принял участие в этой последней битве, то был бы шанс избежать сегодняшней ситуации. Внезапно на него легла ответственность за то, чтобы покончить с жизнью Хидэтады.
Несколько дней назад, когда он стоял у подножия горы Дзёкодзи, его попросили написать свое желание на обратной стороне дощечки эма. У Ронина было только одно желание в сердце, и теперь оно должно исполниться.
— Причина умереть с честью, — прошептал он себе под нос.
— Что? — спросил Тадатомо.
— Ничего, — ответил Ронин.
Хидэтада шел по мосту, его священники шли впереди него. Дзенбо следовал сразу за зонтом, затем Котаро Фума, который, казалось, завладел всем вниманием Кибы. Половина синоби исчезла в толпе окружавших их мертвецов, но остальные последовали за своими лидерами. Последние двое даже тащили огромный деревянный сундук на колесах. Ронин спросил себя, что бы это могло быть, но у Хидэтады был извращенный ум, и не было никакой возможности узнать, что именно его больной мозг счел нужным принести в Онидзиму.
— Через несколько секунд, — сказал Ронин, — я отправлюсь за сёгуном. Если кто-то из вас хочет принять его предложение, встаньте на колени, возможно, этого будет достаточно.
— Я думал, ты никогда не решишься, — ответил Тадатомо, поправляя ремешок на подбородке шлема.
— Кто со мной? — спросил Ронин.
Он увидел решимость в глазах своих друзей, решимость и уверенность. Кроме Мусаси. В его глазах отражалось нечто совершенно иное.
ГЛАВА 16. МИЯМОТО МУСАСИ
Мусаси слышал, как кровь стучит у него в висках, быстро и сильно. Он также слышал, как его собственное дыхание выходит через нос. Хидэтада, Демон Ветра и предатель были на другой стороне моста. Последние синоби уронили ящик, который тащили, и снова подняли его. Это могло бы создать небольшое препятствие. Стоявшие ближе к ним мертвецы выглядели скучающими. Каждый труп стоял лицом к ним, держа в руках ржавые мечи, если у них еще были руки, хотя большинство, казалось, были вооружены только пустыми пальцами и старыми зубами. Среди них было несколько синоби, которые пока держались в тени.
Они все нападут.
— Мусаси? — спросил Ронин, появляясь в поле его зрения. Одинокий воин что-то говорил, но Мусаси ничего не слышал. — Мусаси? Ты с нами?
Мусаси посмотрел на своего ученика. Нет, не на ученика. На его сына. Он давно перестал думать о Микиносукэ как об ученике. И все же ему предстояло преподать ему последний урок.
— Мусаси-сенсей? — спросил мальчик. Он выглядел встревоженным. Беспокоился за своего учителя. Как низко он пал, что заставил подростка волноваться за него?
— Ронин, — наконец ответил воин. Его разум был ясен. Яснее, чем когда-либо за последние годы. — Ты ошибаешься. Я не с вами, вы со мной.
— Сэнсэй?
— Несколько дней назад, — объяснил Мусаси, глядя на Кибу, — друг сказал мне, что гнев сильнее страха. Сердитый человек не может бояться. Что ж, я в ярости.
Его сын беспокоился о нем, друг потерял сестру, двое товарищей погибли ни за что, а предатель уходил. Так больше продолжаться не могло. Мусаси бушевал внутри. Такой ярости он никогда в жизни не испытывал. Его кровь вскипела, все капли страха испарились из его тела, и Мусаси вспомнил о своем месте в мире. Пришло время напомнить об этом и всему миру.
— Вы последуете за мной, — сказал он. — Я доведу нас до моста. Ничто не встанет у меня на пути. Доверьтесь мне.
Киба кивнул. Мусаси никогда раньше не видел, чтобы он так ухмылялся.
— Сенсей, вы уверены? — спросил Микиносукэ.
— Это мой последний урок для тебя, Микиносукэ. Ты думаешь, что овладел моим искусством? Позволь мне показать тебе, как далеко тебе еще предстоит подняться, мальчик.
— Да, сэр! — ответил Микиносукэ, почтительно кланяясь.
Мусаси опустил руки на рукояти своих мечей. Это было похоже на воссоединение влюбленных, которые не обнимались целую вечность. Его пальцы сомкнулись вокруг них, и он закрыл глаза.