— Отойди, Тадатомо, — сказал Киба, подходя к ним. — Я позабочусь о нем.
— Ты этого не сделаешь, — ответил самурай. — Он разорвет тебя на куски. Без обид.
Цуки держала лук наготове, но Тадатомо мягко опустил ее руку. Это была его обязанность, его путь к чести.
— Я знаю его лучше, чем кто-либо другой, — сказал он. — И, если у кого-то и есть шанс выстоять против могучего Тадакацу Хонды, так это у его сына.
— Хонда-сан, — позвала Цуки, не ожидая ответа.
Тадатомо сделал пару шагов и поклонился отцу с уважением и любовью. Затем он бросился в атаку.
Кёнси в ответ поднял копье и уверенно нанес удар. Сила отца никуда не делась, подумал Тадатомо, пригибаясь под лезвием и чувствуя, как ветер обдувает его спину. Он широко раскинул руки и обхватил мертвого за талию. Используя всю силу своих ног и распаляя себя криком, Тадатомо оттолкнул отца назад, как это сделал бы борец сумо. Кёнси отказался поднимать ноги, поэтому Тадатомо пришлось тащить его волоком. Он был тяжелым животным, таким же, каким был при жизни, но они все-таки отступили.
Тадакацу толкнул сына локтем в спину с такой силой, что Тадатомо чуть не упал на колени. Но он устоял. Это было ничто по сравнению со страданиями Амэ и Юки. Он увидел, что мост заканчивается прямо у него под ногами, и надавил сильнее. Первое, что ему было нужно, — увести кёнси с пути других.
Он почувствовал, как рука отца схватила его сзади за ремень, и секунду спустя его ноги оторвались от земли, когда его подбросило, как игрушку. Тадатомо приземлился на живот в нескольких шагах от отца, который уже снова обратил свое внимание на мост. Даже мертвый, Тадакацу не считал своего сына достойным своего внимания.
— Нет! — закричал Тадатомо, увидев, что Киба собирается вступить в бой. — Он мой!
Огромный труп принял прежнюю стойку и даже не потрудился защититься, когда Тадатомо схватил его сзади. Он уперся ногами в землю, сжал отца так, что у него вздулись руки, и заревел настолько сильно, что вены на шее лопнули. Кёнси, наконец, повернул голову к сыну, но его тело уже поднималось. Крича во всю глотку, Тадатомо приподнял отца, изогнул бедра и ударил великого самурая по лицу.
— Вперед! — крикнул он своим друзьям. Только тогда он понял, что прикусил язык, когда его швырнули, и изо рта у него потекла кровь. Четверо его товарищей ушли, не сказав ни слова. Это была его битва.
Тадакацу выпрямился, его доспехи гремели при каждом движении. Он не колебался, никогда. Этот человек был непобедим при жизни, и ничто, даже вид сына, направившего на него катану, не заставило его отреагировать после смерти.
— Для протокола, — сказал Тадатомо, принимая стойку и прижимая лезвие к щеке, — я не пью уже восемь лет.
Монстр опустил копье, целясь сыну в живот, и нанес удар. Тадатомо отбил его своим клинком, приложив больше силы, чем против любого другого копейщика. Тонбокири ударилось о камень. Когда чудовище потянуло его на себя, Тадатомо перехватил хватку и прицелился отцу в лицо, но Тадакацу просто изогнулся и пропустил удар. Сын продолжил атаку, зная, что у него не будет другого шанса сразиться с кёнси безоружным. Его удары были тщательными. Он даже слышал, как в его голове гремит голос отца, который одобрял его выпады, но каждый раз он промахивался. Тадатомо сделал ложный выпад и изменил направление движения меча, целясь в шею, а не в грудь. У него получилось. По крайней мере, он так думал.
Тадакацу поднял руку и перехватил лезвие на полпути к его шее. Живой человек никогда бы не решился на что-то столь опасное и болезненное, но мертвые не чувствуют ни страха, ни боли.
— Черт, — сказал Тадатомо как раз перед тем, как его отец оттащил катану в сторону и ударил сына головой в шлеме.
От боли в сломанном носу он чуть не потерял сознание, но звук отрывающегося от земли Тонбокири вернул его к действительности. Скорее из-за отчаяния, чем из-за умения, Тадатомо перекатился через плечо, чтобы избежать следующего удара, вскочил, и, сделав несколько маленьких, неустойчивых шагов, приготовился снова сражаться. Он повернулся лицом к врагу, но отец уже был рядом с ним.
Кёнси ударил сына древком копья, и у того едва хватило времени, чтобы поднять руки для защиты. Несмотря на качество его доспехов, кость его левой руки сломалась от удара, заставив его забыть о боли в носу, занявшись другим, более сильным ударом.
Тадакацу пихнул Тадатомо коленом в ребра, и там тоже раздался треск. Затем монстр попытался вцепиться зубами в горло его сына, но самураю удалось ударить его в подбородок гардой меча. Тадакацу отступил назад от удара, но выглядел таким же невредимым, как и всегда. Пытаясь отдышаться, Тадатомо увидел, как за спиной отца, на мосту, Мусаси Миямото умело орудует двумя мечами, убивая врага за каждый шаг назад, который они заставляли его сделать.