— Значит, приза не будет, а? — спросил Хонда Тадатомо, и по небольшой группе прокатилась волна ропота. Ронин почувствовал тошноту при мысли о молодом головорезе и старом Таро Дайсуке, которые погибли из-за лжи аристократа.
— За это будет награда, — ответил даймё. — Как и обещал, я дам вам все, что в моих силах. Но не сегодня.
— Это просто замечательно, — выплюнула Юки Икеда.
— Вы все храбро сражались сегодня и показали мне всю глубину своего мастерства. Если вы не захотите прислушаться к моей просьбе и предпочтете уйти, я пойму и приготовил сумму в десять тысяч мон на каждого человека золотыми слитками. С моей стороны не будет никакого недовольства, даю вам слово.
Десять тысяч мон, сказал себе Ронин. С таким состоянием он мог бы выкупить все, что потерял за эти годы, а потом и еще больше. Он мог бы даже научиться какому-нибудь ремеслу и оставить позади обреченный путь воина.
— Но, если вы останетесь, — продолжал даймё, — вам придется поклясться, что вы никогда никому не расскажете о том, что я собираюсь вам сказать. Это крайне важно. Я не играю с вами, когда говорю, что на карту поставлена судьба Японии, а может быть, и нечто большее.
— Интригующе, — сказал Мусаси без особой теплоты.
— Учитель, это фантастика, — с энтузиазмом сказал мальчик по имени Микиносукэ. — Если вы спасете Японию, то, конечно…
— Тише, Микиносукэ, — ответил Мусаси, мягко прерывая мальчика.
— Мне нужны ваши ответы, — попросил Ёсинао Токугава. — Вы будете слушать или уйдете?
Ронин опустил взгляд, размышляя, что же ему делать. Желание, которое он написал на обратной стороне своей таблички, не осуществилось бы за деньги, но денег было много. Они могли изменить все.
Некоторым из девяти золото было не нужно. Многие лорды продали бы свои земли, чтобы получить услуги Мусаси, даже на один вечер, и казна клана Икеда была полна. Другим из них, например, слепому монаху, возможно, даже не разрешили бы их получить. Ронин был готов поспорить, что ни у кого из остальных восьми не было на уме ничего, что можно было бы купить.
Хонда Тадатомо посмотрел на дно своей тыквы, и Ронин предположил что, если верить слухам, самурай прикидывает, сколько бочонков саке он мог бы купить на такую сумму. Они обменялись смущенными взглядами, затем Тадатомо пожал плечами, как бы говоря, что они и так проделали весь этот путь.
— Похоже, мы все в деле, — сказал он.
Ёсинао улыбнулся, но Ронин снова почувствовал некоторую печаль.
— Кто-нибудь из вас слышал о проклятии Идзанаги? — спросил Ёсинао.
— Идзанаги? — спросил Микиносукэ. — Бога?
— Да, — сказал Ёсинао. — Бога, который сотворил жизнь и Японию. Он и его сестра-жена Идзанами, как вы все знаете, придали форму миру и сотворили нашу нацию. Они произвели на свет множество богов, среди которых Аматэрасу, богиня солнца, Цукуёми, бог луны, и Сусаноо, повелитель бурь. Приношу свои извинения за то, что говорю о синтоистских верованиях в таких определенных выражениях, Дзэнбо, — сказал затем даймё, глядя на слепого воина-монаха, который, конечно же, был буддистом, как и храм, в котором они находились.
— Не беспокойтесь обо мне, — ответил монах по имени Дзэнбо голосом, полным сострадания.
— Идзанами умерла, рожая Кагуцути, бога огня, что привело Идзанаги в ярость, — продолжил даймё. — В своем безумии он отправился в Йоми, страну мертвых, чтобы воскресить свою жену. Но она уже стала частью этой проклятой земли, и ее тело превратилось в разлагающийся труп. Идзанаги попытался сбежать, забыв о своей любви к ней, и, когда он достиг границы между двумя мирами, Идзанами, разъяренная тем, что ее бросил муж, пообещала, что будет убивать по тысяче человек каждый день. Идзанаги ответил, что тогда он будет давать жизнь тысяче пятистам человек каждый день. — На этом месте голос Ёсинао затих, и он погрузился в свои мысли. Несколько секунд никто не осмеливался прервать его.
Мушкетер сделала несколько знаков своему лидеру, которая в конце хмыкнула.
— Амэ хотела бы знать, почему вы рассказываете нам сказку, которую знает каждый ребенок в Японии, — сказала Юки.
— Потому что это не сказка, — мрачно ответил даймё.
— Почему вы называли это «проклятием Идзанаги»? — спросил Мусаси. — Мне кажется, что проклятие в этой сказке исходило от Идзанами. Без Идзанаги люди давно исчезли бы с этой прекрасной земли.
— Потому, что люди неправильно понимают слова Идзанаги, — ответил Ёсинао. Затем он заколебался. Ронин догадался, что слова возникли у него в голове, но не сорвались с губ.