Тадатомо прикрылся левой рукой и, по счастливой случайности, сунул ее в пасть чудовища, когда оба они упали. Он приземлился на спину и ударился затылком о пень поваленного ветром дерева. Его ни на секунду не волновала боль, все его паническое внимание было приковано к монстру, и в глубине души Тадатомо понял, что Ёсинао сказал правду.
Если это и был мужчина, то давным-давно. От мертвого солдата остался только гниющий труп, пахнущий разлагающимся сырым мясом, разорванная кожа, похожая на старый лодочный парус, окрашенная в оттенки от коричневого до серого, и дыры, кишащие личинками, извивающимися сквозь полотно из связок, высохших вен и костей.
— Помогите! — закричал самурай Тадатомо Хонда, когда отрубленная рука мертвеца продолжала замахиваться на него.
При падении Тадатомо просунул левое колено между ними, но давление было таким сильным, что ему показалось, что его бедро вот-вот взорвется. Чудовищу было наплевать, что его жертва лежит на земле, оно продолжало давить всем своим весом, используя последнюю руку, чтобы вцепиться в лицо Тадатомо. Самурай поймал его за запястье правой рукой, катана выпала из его руки, когда он приземлился на спину, в то время как его закованная в броню левая рука застряла в челюстях монстра.
Тадатомо вспомнил слова Ёсинао, все до единого. Он не хотел становиться одним из них. Это было самое уродливое, грязное, извращенное существо, которое он когда-либо видел. Зубы кёнси ломались о бронированный рукав, но оно не сдавалось. Челюсти чудовища вцепились в его руку и работали, как у бешеного пса. Тадатомо услышал, как пластины брони хрустнули между зубами, и почувствовал, как усилилось давление на руку. Еще несколько секунд и чудовище прогрызет броню и оторвет ему руку, кусочек за кусочком.
— Помогите! — снова позвал Тадатомо, не решаясь выпустить чудовище из виду.
Некоторое время назад у кёнси исчез нос, и самураю открылся ужасный вид на его внутренности. Из отверстия полилась густая жидкость и закапала на лицо Тадатомо, а из углубления, где раньше был нос, появился длинноногий паук, потревоженный внезапной активностью своего обитателя. Он вскарабкался на череп мертвого воина и исчез за ним, оставив живых и мертвых самураев наедине с их борьбой.
Отрубленная рука монстра продолжала постукивать по нагрудной броне Тадатомо, как будто в ней все еще был зажат клинок. Самурай взглянул на отрубленную руку, опасаясь, что она каким-то образом может вернуться к телу, но, к счастью, она выглядела такой мертвой, какой и должна была быть. При этом Тадатомо увидел край пня, на который он наткнулся, утыканный щепками длиной с нож. Ближайшая из щепок был так близко от его лица, что он порезался об нее при падении.
— Поступай как знаешь, уродливый ублюдок, — процедил Тадатомо сквозь стиснутые зубы, позволяя мертвецу упасть на него и одновременно поднимая ногу как можно выше. Монстр упал вперед. Его голова, движимая рукой, зажатой между зубами, рухнула на один из осколков, который пронзил один из остекленевших глаз и вонзился глубоко в мозг, если он у него еще был.
Тадатомо выкатился из-под монстра, пиная землю, чтобы хоть как-то увеличить дистанцию, все еще лежа на заднице. Теперь это было похоже на тело какого-то бедолаги, который упал не на то дерево во время битвы. Самурай поднялся на подкашивающиеся ноги и быстро наклонился, чтобы схватить свою катану. Он вспомнил о липкой жидкости на своем лице и поспешно вытер его тыльной стороной ладони. И только тогда его вырвало.
Тадатомо очистил себя от всего, что съел или выпил за последние пару дней, а затем и от всего остального. Это было адски больно, как будто каждая клеточка его тела хотела стереть все следы этой встречи. Когда он опустился на колено, наблюдая, как струйка желчи стекает с его губ на лесную землю, он услышал, как что-то зашуршало.
Медленно повернув голову, самурай стал свидетелем того, как тело, казалось, ожило само по себе. Кёнси подтянул колени поближе к дереву, затем оперся рукой о пень и оторвал голову от щепки.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — выплюнул Тадатомо.
Мертвый воин снова поднялся на ноги, затем повернул голову к самураю, открывая взгляду зияющую дыру на его лице. Заметив живого человека, он издал хриплый вопль и неуклюже заковылял к Тадатомо.
Не в этот раз, подумал Тадатомо. Он сплюнул, взмахнул катаной и нанес удар. Голова монстра упала, отскочила на несколько шагов вниз по склону, и тело, наконец, повалилось на землю.