— Мы должны выйти из этого проклятого облака, — сказал Тадатомо.
— Пойдем в замок, — ответил Ронин.
— Мы окажемся в ловушке, — сказала Юки.
— Но, по крайней мере, мы будем хоть что-то видеть, — возразил одинокий воин. Барабан зазвучал снова, и все пехотинцы, казалось, повернулись в их сторону.
— К замку! — крикнула Юки как раз в тот момент, когда ближайший из мертвецов, казалось, был уже в нескольких шагах.
Ронин подождал, пока она сделает первый шаг, а затем бросился вверх по склону, чувствуя, как ветер Кибы проходит мимо его. Он был последним среди них, но звуки мертвых, казалось, отдалялись. Живые могли обогнать их. Однако впереди послышались новые звуки: крики воинов и лязг клинков. Ронин услышал характерный звук раздавливаемой плоти и отражаемых доспехами лезвий, за которым последовал резонирующий удар. Он вырвался из облака и увидел замок, всего в нескольких шагах впереди, но между ним и воротами бушевала битва.
Мертвецы наступали с обеих сторон, окружая девятерых, прежде чем те смогли войти в замок. Мусаси, Микиносукэ и Тадатомо возились с дверями, пытаясь открыть их, несмотря на их толщину и засов, запиравший их с другой стороны. Слева от них Дзэнбо в одиночку сдерживал мертвецов, и при других обстоятельствах Ронин нашел бы время подивиться мастерству монаха. Он был замечателен. Наклонив голову, чтобы слышать своих противников, он вонзил копье в лицо кёнси и потянул его на себя, позволив телу упасть к его ногам, прежде чем он перехватил хватку и ударил рукоятью древка второго по лицу, вызвав взрыв давно отмершего мозгового вещества.
— В позвоночник! — крикнул Ронин, увидев, что труп у ног Дзэнбо извивается. — Целься в позвоночник.
Дзэнбо крутанул копье вертикально вокруг себя, развернулся на пятке и ударил древком по спине своей первой жертвы, раздавив ее с громким чмокающим звуком, хотя мертвец был в доспехах. Тот перестал двигаться, и монах вернулся ко второму, который, хотя и лишился большей части головы, продолжал наступать на него. Слепой монах снова нанес удар копьем, вонзив прямое лезвие в грудь своего противника, и с видимой легкостью оторвал его от земли. Вывернув туловище, Дзэнбо швырнул мертвого воина о каменную стену замка. Должно быть, что-то сломалось в теле кёнси, потому что оно больше не двигалось.
— Да откройся же ты, сука, — проворчал Тадатомо.
— Цуки, помоги им! — крикнула Юки, разрубая труп пополам мощным взмахом своей нагинаты. Лучница выпустила последнюю стрелу куда-то в группу мертвых самураев, приближавшихся к слепому монаху, но та лишь попала ему в горло, едва замедлив монстра. Ее стрелы не помогли бы против этих оживших трупов.
— С их стороны подходит еще больше, — сказал Дзэнбо Ронину, имея в виду онна-мушу и мушкетера. — Я могу справиться с ними здесь. — Доверившись ему, одинокий воин бросился к правой стороне ворот как раз в тот момент, когда Амэ нажала на спусковой крючок своей тэппо. В ушах Ронина зазвенел взрыв, но он должен был признать, что эффект от ее пуль был более убедительным, чем от стрел. Ближайший к Юки кёнси разлетелся на две половины, и даже тот, что стоял позади, упал навзничь.
Одинокий воин оказался слева от онна-муши, как раз вовремя, чтобы заблокировать меч мертвого самурая. Мастерство монстра было никаким, но сила, стоящая за его атакой, была безграничной. Ронин отклонил ржавую катану вместо того, чтобы просто остановить ее, и труп унесла инерция. Он надел себя на нагинату Юки, которую она держала под углом для этой цели. Лезвие вышло из спины мертвеца, но не задело позвоночник, поэтому Ронин полоснул мечом по пояснице. Затем онна-муша позволила телу безжизненно соскользнуть со своего древка и приняла боевую стойку. Еще пятеро были уже в пределах досягаемости. Дзэнбо держался молодцом, но к нему подходили новые тела, и еще несколько уже вышли из облака, из которого пришла группа. Им нужно двигаться, и быстро.
— Юки, Амэ, — позвал Ронин, — позаботьтесь о тех, кто в центре.
— Ты уверен? — спросила онна-муша.
— Вперед! — сказал он, убирая меч в ножны для следующей атаки.
Амэ двинулась вправо, закрывая затвор своей аркебузы, и ее возлюбленная последовала за ней мгновение спустя. Когда Ронин повернулся, чтобы сосредоточиться на пяти приближающихся кёнси, он услышал выстрелы, а затем ворчание онна-муши, которая принесла вторую смерть в ряды врага.
Ронин не обращал внимания на ужасный вид приближавшихся к нему монстров, трое из которых держали мечи, а двое последних — копья, зажатые в гнилых руках. Ближайший из них все еще был в маске самурая с длинными белыми усами и нахмуренным ртом. Ронин сосредоточился на нем, вглядываясь в мертвые серые глаза. Этот человек был офицером, и его катана сохранила свою остроту. Что еще более удивительно, он держал ее обеими руками. До сих пор кёнси, за которыми он наблюдал, казалось, едва держали свои мечи, но этот мертвый самурай, если бы не его истлевшая кожа и длинная рана на шее, мог бы сойти за живого.