Котаро просунул кончик левого когтя в прорезь маски и отодрал две половинки от лица Кибы. Киба подумал, что теперь, когда его чувствам больше ничего не мешало, от Демона Ветра пахло гнилым деревом.
— Ты долго бежал, — сказал Котаро хриплым голосом. Его первые и последние слова, обращенные к Кибе. Он поднял правую клешню, приблизив ее к своему ухмыляющемуся безумному лицу, готовый вонзить ее в глаза Кибы, которые тот закрыл. Он действительно долго бежал.
— Котаро! — крикнул чей-то голос, нарушая торжественность момента.
Демон Ветра взглянул чуть дальше по тропинке, все еще держа руку наготове. Его раскрашенное лицо нахмурилось.
Когда Киба оглянулся, он увидел Мусаси под огромным дубом и хотел выругаться, но не смог произнести ни слова из-за кровавого месива во рту. Все это было напрасно, сказал себе синоби. Если и было что-то, что он ненавидел, так это расточительство.
— Ты хочешь это? — закричал Мусаси, подняв меч над головой. Из горла Котаро вырвалось что-то вроде рычания. — Отойди, или я разнесу его на куски! — Мусаси опустился на колени и приложил меч к острому валуну, а правой рукой поднял камень размером с кулак. Если бы он ударил им по Самондзи плашмя, катана бы точно раскололась. Неплохо, подумал Киба, прежде чем невольно усмехнуться. Это не понравилось Котаро Фуме, и он вытянул свою лапу еще сильнее.
— Не смей! — закричал Мусаси. — Я это сделаю! Что скажет твой хозяин, а?
— Чего ты хочешь, Миямото? — спросил Демон Ветра. Вдалеке раздался еще один одиночный выстрел, и Киба снова спросил себя, не для них ли это был выстрел.
— Отойдите, — ответил Мусаси. — Отойдите подальше, к тому гребню, ты и твои убийцы. Я заберу своего друга и оставлю меч под этим деревом. Когда мы уйдем, ты можешь его забрать.
— Почему я должен доверять тебе?
— Мне все равно, почему, — сказал Мусаси.
— Я приду за тобой, — угрожающе ответил Котаро. — Ты ведь знаешь это, верно? Я приду и выпотрошу тебя голыми руками. Ты будешь умолять, плакать и истекать кровью, но я позабочусь…
— Пожалуйста, — сказал Мусаси, поднимая камень в руке, — продолжайте говорить еще. — Киба насладился выражением чистой ненависти, появившимся на лице Демона Ветра. Если они выберутся живыми, ему придется рассказать Микиносукэ, как его хозяин заставил демона отступить.
— Тебе лучше бежать побыстрее, — сказал Котаро, выпрямляясь.
— Не беспокойтесь обо мне, — ответил Мусаси, — я отлично умею убегать.
Сначала Котаро медленно отступил назад, затем предложил своим воинам сделать то же самое. Киба оперся на локти, наблюдая, как демон уходит. Его проклятие в очередной раз подтвердилось: он не умрет.
— Черт возьми, — сказал Мусаси, подойдя к синоби, — ты действительно старый.
— Немного постарел с тех пор, как мы виделись в последний раз, — ответил Киба, когда Мусаси помог ему подняться с земли. — Почему ты вернулся?
— Что бы подумал мой ученик, если бы я вернулся без тебя? — спросил фехтовальщик.
— Но ты должен был доставить Самондзи остальным, а не обменивать его на мою жизнь.
— Самондзи? — спросил Мусаси притворно смущенным тоном. — Я не отдам им Самондзи. И действительно, меч в его руке был не проклятым, а его собственной катаной. Самондзи спокойно покоился внутри сая Мусаси, рядом с его вакидзаси. — Я думал, им нужен мой меч. Ты знаешь, сколько стоит катана Миямото Мусаси на рынке? Небольшое состояние, позволь мне тебе сказать.
— Идиот, — с гордостью ответил Киба, и на его старых губах заиграла довольная улыбка. — Они помчатся со скоростью ветра, как только поймут, что их одурачили, — продолжил он, оглядываясь через плечо и видя, что Котаро мечется, как зверь в клетке, на другой стороне долины.
— Они бы пришли за нами в любом случае, — сказал Мусаси.
— Верно.
Они остановились в тени дуба как раз в тот момент, когда к северо-западу от них раздался еще один выстрел. Мусаси, держа в руках синоби и свой меч, повернулся лицом к врагам. Еще больше их собралось вокруг их предводителя. Воин поднял свою катану над головой, затем воткнул ее в мягкую землю.
— Ты можешь бежать? — спросил он синоби.
— Придется, — ответил Киба. — Просто скажи мне, когда.
Мусаси глубоко вздохнул, когда Киба убрал руку с плеч мечника. Синоби больше не чувствовал свою ногу, но все еще мог двигать ею по своему желанию. Когда он снимет повязку с бедра, будет чертовски больно, но это будет хорошей проблемой. Одна сторона его лица была в синяках, порез на плече все еще кровоточил, а помятое горло еще несколько дней будет напоминать дымоход, но он думал, что все еще может бежать.