— Кто их сделал? — спросила Цуки с искренним любопытством.
— Это не похоже на японские узоры, — ответил Мусаси.
— По крайней мере, в нашей Японии, — сказал Дзенбо, проводя кончиками пальцев по стенам.
— Ты имеешь в виду народы, жившие здесь раньше нас? — спросила Цуки, хотя Ронин не знал, о ком она говорит.
— Или те, кто сейчас живет на окраинах, — ответил монах.
— Это действительно немного напоминает узоры айну, — сказал Тадатомо. Ронин редко сталкивался с чем-либо, исходящим от этих северных народов, но его представление об их искусстве напоминало то, что он сейчас видел на этих стенах.
— Я не знаю, — сказал Киба, — для меня это выглядит чужеродно. И я не имею в виду это в культурном смысле. Такое ощущение, что это происходит из другой страны. Даже эта порода мне незнакома. — С этими словами он потер кончики пальцев, отчего на землю посыпалась известковая пыль.
— Киба, подожди, — позвал Ронин, останавливая синоби за шаг до конца стены. Сосредоточенный, синоби даже не заметил, что коридор перпендикулярно разветвляется в обе стороны.
— Подождите здесь, — сказал синоби, входя в правый коридор, пламя его факела тянулось за ним, как хвост феникса. Он был настолько легок на ногу, что, когда через полминуты он вернулся, Ронин вздрогнул от неожиданности.
— И что?
— Коридор продолжается некоторое время, — объяснил синоби. — И другая сторона, как я полагаю.
— Что нам делать? — спросила Цуки.
— Давайте разделимся, — предложил Микиносукэ.
— Опять? Ты что, с ума сошел? — спросил его учитель. — Я предлагаю держаться вместе.
— У нас нет времени проверять их по очереди, — сказал Киба.
Он попал в самую точку; у них не было времени на проверки. Так было со времен Дзёкодзи, но сейчас это стало еще более актуальным.
— Мы разделимся, — сказал Ронин. — Но, если путь разветвится еще больше, вы вернетесь к центральной и присоединитесь к остальным. Не нужно терять всех в лабиринте.
— Присоединяюсь, — ответил Киба.
— Киба, Тадатомо и я идем вперед, — продолжил одинокий воин. — Икеда налево, а остальные направо, хорошо?
Все согласились и разошлись в разные стороны. Ронину это ни капельки не понравилось, но что вообще могло понравиться в путешествии к месту под названием Остров Демонов?
— Как ты думаешь, куда мы направляемся? — спросил Тадатомо минуту спустя.
— На север, — ответил Киба.
— Разве это не приведет нас…
— …прямо под озеро, — сказал синоби. — Я полагаю, мы шли под ним с тех пор, как земля выровнялась.
Эта информация, казалось, взволновала Тадатомо, который размахивал факелом над головой в поисках каких-либо признаков воды. Ронин больше не мог судить о расстоянии или времени. Он бы не удивился, если бы оказалось, что солнце уже село, хотя, возможно, с тех пор как они вошли, прошло меньше часа. Эти стены, лестница и те рисунки, которые они видели раньше, имели свойство затуманивать сознание. Все это выглядело как длинный, бесконечный коридор. Это было похоже на то, как если бы они шли к горе, за исключением того, что они едва видели дальше своих носов.
— Здесь пахнет по-другому, — сказал Киба.
Ронин понюхал воздух и согласился, что запах становится хуже. Он знал этот запах. Он чувствовал его не так давно.
— Я ничего не чувствую, — ответил Тадатомо.
Ронин порылся в памяти, пытаясь определить природу этого зловония. Обычно он легко запоминал подобные вещи, но на этот раз завеса была слишком плотной. В зловонии чувствовался землистый оттенок, но также и привкус железа.
Факел в руке Кибы ослаб и через три удара сердца превратился в светящуюся ткань. Синоби исчез из поля зрения Ронина, и он не слышал ничего, кроме того, как мужчина возился со своей маленькой бутылочкой масла.
— Дай мне свой факел, — попросил Ронин Тадатомо, который с ворчанием отдал свой фонарь.
Ронин собирался использовать пламя, чтобы помочь синоби пролить немного масла на его факел, но, когда свет прошел рядом с плечом Кибы, он внезапно осветил изуродованное лицо кёнси, стоявшего на расстоянии вытянутой руки от старика.