Рассмеялись только несколько человек, но даже они быстро замолчали. Если это было какое-то развлечение, подумал ронин, то оно было действительно извращенным.
— Если вы не готовы умереть или убивать, пожалуйста, прекратите прямо сейчас, — сказал солдат, протягивая руку в направлении, противоположном горе. Никто из этой группы не принял предложение, но ронин увидел, как несколько человек из других групп возвращаются к дороге.
Готовность умереть или убить не была для ронина проблемой, но смерть в таком случайном месте, при таком случайном событии не соответствовала его цели.
— Если вы хотите продолжить, — сказал солдат, повышая голос, — вы получите тысячу мон, либо медными монетами, либо серебряными слитками, в зависимости от ваших предпочтений. — Даже ронин напрягся при этих словах. Тысяча мон — это сумма, к которой он не приближался уже десять лет, и которая гарантировала бы ему год безбедной жизни.
— Даже если мы проиграем? — спросил кто-то.
— Если вы проиграете, — ответил старый воин, — это будет означать, что вы мертвы.
И снова некоторые из участников рассмеялись, но не старый воин и не солдат.
— На столе вы найдете стопку эма, — сказал солдат. Ронин раньше не обращал внимания на деревянные дощечки, но на самом деле их было трудно не заметить. На маленьком столике аккуратной стопкой лежало около пятидесяти дощечек с пожеланиями, а рядом с ними — несколько кисточек и чернила. — Каждый участник возьмет по одному эма. На лицевой стороне, в центре, вы напишете свое имя. Под ним вы либо напишете имя человека, который сопровождал вас сюда, но не участвовал в соревновании, либо адрес вашего родного города.
— Это для наших трупов, — сказал старый воин, прошептав эти слова ронину, который тоже догадался об этом.
— Если на табличке не будет написано ни имени, ни адреса, храм позаботится о вас, если вы падете, — сказал солдат, подтверждая догадку старого воина. — На обратной стороне вы напишете свое желание. К каждой эму прикреплен шнурок. Вы можете носить его на груди, на спине или на поясе. Вы можете отказаться от участия на любом этапе восхождения, и в этом случае вы сдадите свою табличку и получите приз за участие. Никто, идущий по лесу, не пострадает, так что не стесняйтесь сдаваться, если вам станет слишком тяжело.
Что за добрые бандиты и ёкаи, подумал ронин.
— Есть какие-нибудь вопросы?
— Если мои товарищи погибнут, должен ли я нести их таблички? — спросил предводитель троицы шутливым тоном. Его помощник рассмеялся и толкнул его локтем в бок, но ронин догадался, что вопрос был серьезным.
— Нет, — просто ответил солдат.
— Разрешено ли нам убивать тех, кто нападает на нас? — спросил ронин. Он не уточнил, имел ли он в виду жителей горы или участников. В конце концов, это было одно и то же.
— Да, — ответил солдат.
Он собирался сказать что-то еще, но колокол храма зазвонил еще раз, и солдат в черном сделал шаг от стола.
— Теперь, пожалуйста, встаньте в линию и заполните эма в нужном порядке.
Вряд ли можно назвать линией то, что образовали воины, но один за другим они писали имена на табличке и свои пожелания на обороте, пока не настала очередь ронина. Он все еще не мог прийти в себя от объяснения этого соревнования. Что-то было не так, но он пока не мог понять, что именно.
Он выбрал последний эма из стопки. Обычная пятиугольная табличка, напоминающая домик, каким его нарисовал бы ребенок. Кисть была совсем сухой, и большая часть чернил исчезла, но ему все равно много не понадобилось. На лицевой стороне он изобразил два иероглифа, образующих титул Ронин. Его личность давно перестала иметь значение. После окончания осады Осаки он был самураем без хозяина, странником. Он не оставил никаких указаний на свое тело; с таким же успехом его могли просто сжечь. На самом деле, он считал, что ему повезло, что храм позаботился о нем. Годами он думал, что, когда настанет день, он просто сгниет в поле или будет кормить угрей в какой-нибудь реке.
— Вы уверены? — спросил солдат, краем глаза поглядывая на табличку.
— Уверен, — ответил Ронин.
Он написал на обратной стороне таблички — более тщательно и никому не показывая, — затем повесил ее себе на грудь, передней стороной вперед. Старый воин из группы стоял за ним и был последним. Все это произошло как раз перед третьим ударом колокола.
— А теперь приготовьтесь. Через несколько секунд снова прозвенит колокол, и начнется соревнование, — крикнул солдат. Несколько воинов отделились от группы и отошли немного в сторону. Ронин почувствовал, как его сердце забилось быстрее в ожидании звона колокола, а ладони стали влажными, как перед битвой.