— Как ты думаешь, когда они умерли? — спросила Цуки, пока они шли, держась как можно ближе к стене, что доказывало, что ее жажда ответов была по меньшей мере такой же сильной, как и у Ронина.
— Они даже не похожи на самураев, — сказала Юки. — Посмотрите на эти мечи, они прямые.
— Я никогда не видел таких доспехов, — ответил Ронин, проходя мимо немертвого воина, который, казалось, на пару секунд встретился с ним взглядом.
Они прошли мимо входа, из которого вышли три женщины, затем Ронин, седьмой в группе, прошел мимо второго входа слева. На этот раз он не советовал разделяться. Свет падал из входа в дальнем конце комнаты, и теперь, когда он знал, что подземелье кишит немертвыми воинами, ничто не могло оправдать разделение. Он уставился в темноту второго входа и поежился. Что бы там ни находилось, это оставалось тайной.
— Это легко, — сказал Тадатомо, стоявший прямо перед ним.
Чья-то рука мягко опустилась на плечо Ронина, заставив его сердце забиться быстрее. Оглянувшись, он вздохнул с облегчением, увидев Амэ с зажатой в зубах горящей спичкой. Ее хмурый взгляд быстро погасил его облегчение. Она приложила палец к губам и оперлась левой ладонью о стену.
— Что это? — спросила Юки, которая замыкала шествие.
Люди, показала Амэ жестами. «Люди», — обратилась она затем к Ронину.
Именно в этот момент в тишине комнаты кёнси раздался звук проклятого барабана, его эхо разнеслось по шести коридорам и заставило кровь Ронина застыть в жилах. Амэ этого не услышала, и Ронин подумал о том, чтобы повторить звук, но что-то шевельнулось в уголках его глаз. Много чего. Он, Амэ и все остальные, никто из которых не осмеливался пошевелиться или заговорить, наблюдали, как зал оживает.
Сотни трупов медленно изогнулись, заставляя затекшие суставы и пористые кости двигаться. Звуки трения коленей и скрип доспехов превратились в жуткий грохот, когда мертвецы повернулись, чтобы увидеть свою жертву. Их стоны слились в один. Барабан прозвучал еще один раз, и мертвые сделали первый шаг, который за сотни лет стал мучительно медленным.
— Двигайся! — сзади раздался крик Юки.
— Ах! — Амэ вскрикнула, взглянув на свою возлюбленную.
Из темноты второго входа, прямо за спиной Юки, высунулась пара костлявых рук. Та их не видела. Пальцы опустились на ее закованные в броню плечи, и на свет появилось лицо с челюстями, вытянутыми под нелепым углом. Кёнси впился зубами в кожу Юки, прямо у основания шеи, оторвав полоску плоти, и запрокинул голову назад.
— Юки-не! — закричала от ужаса Цуки так громко, что даже крик боли ее сестры был заглушен. Кровь брызнула из шеи онна-муши и залила кёнси, зубы которого блеснули красным.
Амэ среагировала раньше Ронина, выстрелив кёнси в висок, прежде чем тот успел нанести больший урон. Она опустилась на колени, чтобы поддержать падающую возлюбленную, затем повернулась к Ронину, и ее лицо покрылось глубокими морщинами ужаса.
— Бежим! — закричала Амэ.
Мертвецы бросились на них, их жажда крови стала еще острее теперь, когда один из них ее получил. Ронин выхватил меч и разрубил ближайшего, а затем ударил его ногой в грудь.
— Иди! — сказал он Амэ, которая прошла позади него, поддерживая Юки, у которой текла кровь. Онна-муша все еще могла стоять, ходить и держать свою нагинату, но кровь, струившаяся сквозь ее пальцы, не оставляла сомнений в серьезности раны. Она все еще держала в руках свое тяжелое оружие и опрокинула приближающегося кёнси, хотя и не причинила ему достаточного вреда. Ронин завершил дело ударом наотмашь.
Тадатомо оттолкнул плечом мертвого воина, который подошел слишком близко к раненой, и остался справа от нее, чтобы держать остальных на расстоянии. Пока он это делал, Киба и Микиносукэ безжалостными атаками расчищали путь из тел, в то время как Дзенбо вбивал клин в жидкую массу движущихся трупов, блокирующих задний выход.
— Ронин! — крикнула Цуки, держа лук наготове. Слишком много людей стояло между ней и ее целью, которая, как понял Ронин, приближалась к нему. Наугад он опустился на колени и занес катану за спину, надеясь пронзить живот кёнси. Мертвый воин был слишком далеко, и лезвие лишь царапнуло незащищенный позвоночник, но, по крайней мере, стоя на коленях, он уберег себя от выпада. Выпрямившись, он взмахнул мечом, как будто хотел стереть кровь с лезвия, и перерубил обе руки шевелящегося трупа. Вместо того чтобы остановить его, монстр с воплем отскочил, выставив вперед зубы.
Стрела просвистела у уха Ронина и вонзилась в затылок кёнси, ударив с такой силой, что голова разлетелась на две половины.