Конечно, я пришла сюда с определенной целью, но не с той, которую захочет услышать король. Стража разрешает мне приблизиться к дверям, но затем двое мужчин, словно по сигналу, скрещивают свои длинные копья, перекрывая мне вход.
— Барышня Сепора, — говорит один из них. — Король сейчас разговаривает со своим советником, и его нельзя беспокоить.
— Каким советником? Я его советник, пока не вернётся Рашиди.
Охранник кивает.
— Рашиди только что вошел к нему.
Рашиди вернулся? Быть может сейчас действительно не подходящее время для разговора с Тариком. Рашиди должен будет представить отчёт о своей поездке в Хемут. И Тарику нужно будет тоже многое рассказать своему советнику. Как он объяснит наши отношения? Как отреагирует Рашиди? Моя первая мысль — отложить встречу с Тариком, пока мы не улучим минутку среди его напряженных дней. Но с возвращением Рашиди теперь будет мало минут наедине. Я стану его помощником, а не Тарика. Я буду заботиться о нуждах Рашиди, его поручениях и заданиях. Или он вообще может меня уволить.
— Король ждет меня, — лгу я в надежде, что среди охранников поблизости нет Линготов.
Я возмущена тем фактом, что, кажется, таковых среди них нет. Тарику стоило бы поставить у дверей Лингота на случай, если доверенное лицо захочет причинить ему вред. Я понимаю необходимость Маджаев; но люди в королевской гвардии должны обладать уравновешенными способностями для разного подхода. Может я поговорю завтра об этом с Рашиди. Если мы в чём-то и согласны с советником, так это в том, как важна безопасность короля.
— Он не говорил нам о вашем визите сегодня вечером, — отвечает мужчина, крепче сжимая копье.
Несомненно, этот человек слышал о моем побеге из гарема и о том, что я сбежала из дворца, чтобы поговорить с Парани. Без сомнения, он доверяет мне так же, как колеснице с одним колесом, которая должна доставить его на базар.
В тот момент дверь за его спиной со скрипом открывается, и выходит Тарик без краски на теле и золотых украшений. Его взгляд встречается с моим, и я с уверенностью могу сказать, что он не спал. Я могу сказать, сколь много мыслей у него в голове. Под глазами образовались тёмные круги, а волосы слегка растрепаны, словно он тоже метался и крутился без сна. Рашиди, должно быть зашёл прямо передо мной; Тарик не успел вернуть себе самообладание.
— Она может войти, — устало говорит Тарик. — Пропустите ее.
Охранники сразу же расступаются, освобождая мне проход. Тарик закрывает за нами дверь. Его спальня огромная с несколькими зонами отдыха, столом и стульями, с умывальником в углу и огромной кроватью с четырьмя колонами и ступенями, ведущими к ней. Золотые статуи воинов охраняют стены, возле каждого входа на длинный балкон, где белые прозрачные занавески мягко развиваются от ночного ветерка, и в комнату льётся лунный свет. На потолке — роспись, украшенная золотом, кажется, изображающая битву. Теорианцы, конечно же, которые побеждают кого-то врага.
Комната уютная, но величественная и роскошная во всех отношениях.
Я чувствую взгляд Тарика на себе и поворачиваюсь к нему.
— Это была опочивальня моего отца, — говорит он, обводя взглядом комнату. — Рашиди настоял, чтобы я использовал ее, но я предпочитаю свою старую комнату в другой стороне дворца. Здесь слишком много места для размышлений.
— У короля должно быть место для его возвышенных мыслей, — раздаётся голос Рашиди из угла позади нас.
Он сидит в кресле, зажав свой длинный золотой посох в локте. Он кажется еще более уставшим, чем король. Должно быть он приехал поздно вечером.
Я склоняю голову, приветствуя старого советника.
— Рада вашему безопасному возвращению, Рашиди.
Он склоняет голову на бок.
— Ах, действительно?
Румянец покрывает мои щеки. Что он знает о нас с королем? Или он просто говорит о нашем взаимном отвращении друг к другу.
— Конечно, — отвечаю я. — Сейчас такое время, когда королю нужен его самый надежный советник. И какие возвышенные мысли тяготят вашу душу сегодня вечером, Ваше Величество? — спрашиваю я, поворачиваясь к Тарику.
— Боюсь, их несколько. И держу пари, такие же, что привели тебя в мою спальню, Сепора.