Теперь я наедине со своим отцом. Когда я в прошлый раз оказалась с ним наедине, я приняла решение, которое заставило его заключить меня в тюрьму. А потом мне пришлось бежать.
— Святые Серубеля, это действительно ты, Магар? Ты действительно стоишь здесь, передо мной? — спрашивает он, и его голос слегка дрожит.
Нет, это совсем не то, что я ожидала. Я ожидала крика. Ожидала, что его гнев, при виде моей одежды, достигнет своего пика. Ожидала его ярость.
— Я… это я, отец.
Он преодолевает расстояние между нами быстрыми длинными шагами и как раз, когда я думаю, что он вот-вот меня ударит, он резко притягивает меня к себе и обнимает.
— Я думал, что потерял тебя. Думал, что Серубель потерял тебя. Наш чемпион вернулся к нам! Скажи мне, дитя, кто тебя похитил? Это и правда был король Сокол?
Наш чемпион?
Он думает, что кто-то меня выкрал?
Конечно, он так думает. Сейчас, когда он нашел меня живой и здоровой, он считает, что меня похитили. И, конечно, его переполняют такие трогательные эмоции не потому, что вернулась его дочь. Его охватило облегчение, потому что его Создатель вернулся, чтобы служить ему. Его чемпион. И он сможет победит теорианцев и их короля Сокола.
Я качаю головой на его груди.
— Вы не поняли меня, отец, — говорю я, отстраняясь и делая шаг назад. — Я оказалась здесь проездом.
— Проездом? — он опускает руки. — Что ты имеешь в виду?
— Я покинула Теорию и направляюсь в Пелусию. У меня возникла идея посетить еще одну страну.
Слова бьют его, словно удар в лицо, и он вздрагивает. Его черты лица напрягаются, а руки сжимаются в кулаки.
— Пелусию? Посетить? — Он словно плюет в меня словами. — Понимаю.
Я хочу сделать шаг назад, проскользнуть за полог палатки и убежать. Но отец привел с собой армию, которая пленит меня по его приказу. И отец начинает понимать, что произошло.
Я показываю ему спекторий, начинающий скапливаться в моей ладони, который освещает палатку. Его глаза сужаются, ноздри раздуваются от ярости. Он медленно начинает закатывать рукава.
— Не приближайся ни на шаг, — говорю я.
Он смеется, смеётся без веселья.
— Теперь ты неправильно поняла меня, дитя, — объясняет он весело. — Я всего лишь хотел освободиться от этой удушающей жары Теории.
— Все равно оставайся на месте.
— Разве ты не рада меня видеть, Магар? Разве ты не рада вернуться домой? — его голос сочиться ложной невинностью.
— Мы находимся в теорийской пустыне, отец. Это не дом. Это армия, идущая на смерть.
Он улыбается.
— Тогда тебе повезло, что мы перехватили тебя, дочь. Ты сможешь стать свидетелем битвы, которая покорит Теорию и подчинит нам это королевство.
Теперь моя очередь улыбаться.
— Ты хочешь покорить Теорию? С несколькими сотнями человек и небольшим запасом кратория?
— Кратория?
— Ах, да. Так его называют теорианцы. Ты этого не знал? Теория прекрасно знает, что получится, если смешать спекторий и ядовитую пыль. У них есть запас, знаешь ли, запас кратория. Более того, у них есть средства, чтобы защитить себя от нападения, и союз с хемутианцами, чтобы использовать их армию, — я надеюсь, что по мне не видно, какаю сильную боль причиняют мне эти слова. — Да, отец, ты, действительно, идешь на смерть. На твоем месте я бы немедленно повернула назад.
Возможно, я рассказала ему слишком много. Но если я укажу на все невыгодные условия, это, возможно, изменит его мнение. Может перечисление этих многочисленных невыгодных условий предотвратит войну.
И, возможно, я всё же не так бесполезна.
Его глаза каменеют.
— И откуда же они обо всем этом узнали?
Я делаю глубокий вдох.
— Потому что я помогла им.
46
.
ТАРИК
Дверь в спальню Тарика распахивается и Сетос, полностью вооруженный, входит внутрь.
Тарик уже проснулся и сидит в постели, окружённый развернутыми свитками, разбросанными по всей кровати там, где не заняла место Патра. Он приподнимает бровь, глядя на брата.
— Это будет еще одна нотация о том, что я посещаю в Лицее Сая, а тебя нет? — Тарик только дразнит его; теперь, когда Сепора ушла, Сетос больше не проявляет такого интереса к его походам в Лицей.
Но Сетос игнорирует наживку.
— Армия Серубеля была замечена в пустыне, Тарик, — говорит он. — Наши всадники говорят, что их примерно тысяча. Неужели они рассчитывали победить нас с горсткой фермеров?
Тарик хмурится.
— Фермеры, которые вооружились взрывчаткой, брат.
До настоящего момента они смогли покрыть нафаритом только половину зданий Теории. Кварталы низшего и среднего класса все еще уязвимы, что беспокоит его до глубины души.