Похоже, я не могу получить Тарика, но не могу и сбежать от него. Я знаю, что он имел в виду, когда говорил, что меня невозможно удержать, но и нет сил отпустить. С тех пор как я ушла, я проживаю эти слова каждый день. Это слова, которые я вспоминаю, когда ем, засыпаю или пробуждаюсь от утреннего солнца. Это слова, которые мне снятся. В одно мгновенье я ещё в его объятиях, а в следующее уже улетаю на спине Доди, а он кричит мне вслед, чтобы я осталась.
Я расправляю плечи. Я оставлю это в прошлом. То, что произошло между нами теперь не имеет значения. Мы были не теми, кем мы являемся на самом деле.
Я снова принцесса Серубеля. И я здесь, чтобы заключить мир.
48. ТАРИК
Они завтракают в большое столовой, и король Серубеля выглядит более непринужденно, чем хотелось бы Тарику. Он именно такой, каким раньше описывала его Сепора; слова скользкие и полные лживой искренности, но в них присутствует вынужденное уважение, в котором нет притворства. Он боится последствий войны с Теорией.
Но Сепора ничего не говорит. Она пьет из своей кубка и передвигает еду по тарелке, ни разу не взглянув ему в глаза. Он знает, что многим обязан ей; именно благодаря ей он вообще ведет эти застольные разговоры с королем Серубеля. Именно благодаря ей есть возможность избежать войну.
И это из-за неё он не может сосредоточиться на беседе с королем Эроном. Серубелянцы всегда носят так много одежды, скрывающей все соблазнительные изгибы, которые он воспринимал как должное все эти месяцы?
— Моя дочь рассказала, что вы нашли восхитительный новый элемент. Нефарит, кажется? — в этот момент говорит король.
Тарик смотрит на Эрона.
— Ваша дочь? Разве она у вас не одна?
Или слухи о гибели принцессы Магар были ложными? Возможно, информация, которую он получил из вторых, а может и третьих рук, была ошибочной? Он вспоминает, как разговаривал с Сетосом о принцессе. О предположение, что она, вероятно, была слишком глупа, чтобы представить её обществу. Это прозвучало фальшиво в его ушах. Может все тайны, окружающие Магар, были надуманными.
Эрон смеётся.
— Не одна? Не дай, ради святых Серубеля, этому случиться! Одной с меня вполне достаточно, благодарю.
— Простите меня, — говорит Тарик. — Я думал, что ваша дочь скончалась.
От Тарика не ускользает, как Сепора делает большой и быстрый глоток из своего кубка.
— Значит, вы не знаете? Но это же невозможно.
— Что невозможно? — спрашивает Сетос. Он совсем не притронулся к еде на своей тарелке. Все это время он был задумчив, но упоминание о женщине тут же привлекает его внимание.
Эрон выглядит искренне удивленным.
— Магар — моя дочь. Принцесса Магар Сепора. Да, мы думали, она разбилась, упав с башни, но оказалось, что она просто сбежала из-за своей юношеской беспечности, и должен сказать, я рад этому, потому что теперь у нас есть возможность поговорить друг с другом открыто.
Магар Сепора. Невозможно. Тем не менее Тарик не находит в словах ничего запутывающего. Сепора действительно принцесса Серубеля. Он делает глоток из своего кубка, потом еще один, пока кусочки её прошлого не соединяются в полную картину.
Она говорила, что принцесса Магар была Создателем, и что они были очень близки. Правдивые слова. Внутри него разгорается гнев, готовый вот-вот вырваться наружу. Сетос бросает на него предупреждающий взгляд, но почему он должен молчать? Разве уже недостаточно вреда было нанесено молчанием?
Она могла бы создать для него спекторий в любой момент, дать Саю свежий запас, для борьбы с Тихой Чумой. Она могла бы не дать разобрать ему последнее пристанище отца, самую новую пирамиду, построенную из спектория. Теперь его отец покоится в мертвой пирамиде, непригодной для великого короля Воина.
Это она во всем виновата. Она не доверяла ему достаточно, чтобы создавать для него спекторий. Очевидно, она никогда не верила ему так, как он верил ей. Он поступил глупо, предпочел игнорировать ее нежелание помочь ему, и все во имя любви. Он был ослеплен. Даже сейчас ему так отчаянно хочется проигнорировать все, что она сделала или скорее не сделала.
Потому что любит ее. Да, он уверен в этом, как уверен в том, что солнце сядет, и над базаром взойдёт луна, заняв своё место вместо него. Против своей воли он любит ее.
Так как молчание Тарика затягивается, Рашиди прочищает горло.