Потом вспоминаю отвар из козьего винограда. Ролана, который говорит мне выпить весь. Пожуй листья, были его слова. Это тебя исцелит. Ха! Я вспоминаю ощущение спокойствия и удовлетворения, охватившее меня, прежде чем мои веки отяжелели, когда я смотрела на яркое солнце.
О да, отвар. Меня вырубили, только в этот раз не руками грубияна. Я взяла варево собственными руками, да ещё почти поблагодарила за это Ролана: глупо, как глупо.
Звуки. Со всех сторон раздаются звуки, сначала издалека, потом совсем рядом, как будто мужчины, женщины и дети собрались вокруг меня и болтают на своей теорийской тарабарщине. Шарканье ног, лязг металла, далекое ржание лошадей, плескающаяся вода. Смесь звуков, которая может значит только одно.
Я на Базаре.
Я на Базаре!
Я должна отсюда выбраться!
С усилием открыв один глаз, а затем второй, я тяну руки к лицу, чтобы остановить головокружение. Наконец, я снова могу видеть, и на расстоянии нескольких вытянутых рук вижу Ролана и Чата, разговаривающих с человеком. Вместо бороды у него на подбородке раскрашенный черным металлический цилиндр, который достаёт до живота и почти касается груди, когда он говорит. Такие украшения для подбородка в Теории — знак богатства. Так же, как и головной убор, который надет на мужчину. Я видела их на картинах у себя дома, и на богатых теорийских торговцах, которые осмеливались просить аудиенции у моего отца, чтобы поторговаться за спекторий. Не говоря уже о том, что Алдон рассказывал мне об этом обществе. В моей программе обучения не было предусмотрено обширных уроков специально о Теории, но мы подробно обсуждали их богатство и высокомерие.
Я должна выбираться отсюда.
Шевелю пальцами ног, чтобы убедиться, что они двигаются, и делаю то же с остальными частями тела. Щиколотки, колени, бедра, руки, плечи — я всем шевелю как раз столько, чтобы убедиться в их способности функционировать, не привлекая внимание. Чат случайно глядит в мою сторону, и я застываю как труп, борясь с захлестывающей меня адреналиновой волной. Меня почти трясет от необходимости бежать.
Этот человек, этот богатый теорианец, хочет купить меня, девушку без сознания, которую он никогда не встречал. Теория — презренное королевство, если позволяет публично происходить такому на своей территории. Базар не только для торговли товаром, но и для торговли людьми.
Алдон об этом не рассказывал. Все, чему он научил меня — это язык, хотя я никогда не думала, что мне придется его использовать. Кроме того, он ознакомил меня с историей и с политическими интересами, о которых, по его мнению, должна знать принцесса.
Что ж, о таких вещах принцесса, определенно, тоже должна знать.
У меня всё крутиться в голове. Король Воин умер, а Король Сокол занял его место. Восемнадцатилетний парень, который, скорее всего, даже не сможет найти выход из своего собственного дворца, чтобы проконтролировать происходящее в королевстве. Если я когда-нибудь встречу короля Сокола, я ему покажу, где раки зимуют за то, что позволяет происходить таким вещам. Позволяет так использовать женщин. Дарить и принимать их как подарки. Совершенно неприемлемо.
После того, как я убедилась, что не только должна, но и могу бежать, я вскакиваю. Чат реагирует незамедлительно, бросается ко мне, разведя руки в стороны, чтобы удержать. Я едва уворачиваюсь, но тут мое внимание привлекает толпа вокруг. Я буду резко выделяться в этой одежде — стоп. Моя одежда. Я больше не ношу одежду прислуги. На мне один кусок льна, обернутый вокруг, чтобы прикрыть самые критические зоны. Когда это случилось? И почему я позволяю этому расстроить себя, когда должна думать о побеге?
Ролан пользуется тем, что я замешкалась, хватает меня за руку и тянет обратно. Я использую рывок и с размаху врезаю ему головой в нос, когда он наклоняется, и он немедленно меня отпускает. Чат спешит вперед, раскинув руки, и снова я увертываюсь, благодарная за то, что он, как я и надеялась, такой медленный.
Я начинаю бежать; мимо плачущих детей, мимо ржущих лошадей, мимо женщины, выливающей воду из ведра и мужчины, показывающего сверкающее украшение. Но базар становится все больше и больше, куда бы я ни поворачивала, и как бы быстро ни бежала, ему нет конца. Я не осмеливаюсь обернуться или пасть духом из-за преследующих меня шагов. Пробегаю мимо рядов палаток и тентов, через запутанный лабиринт. У меня начинает кружиться голова, интересно, сколько времени я была без сознания. Как долго я не создавала?