— Конечно, Ваше Величество, — говорит она, покорно склоняя голову. — Как пожелаете.
Её голос слегка взволнован, но он уверен, что другие этого не заметили. Еще кое-что, за что он должен быть благодарен: тот факт, что покорность Сепоры возникла не из-за искреннего послушания, а из-за ее восторга к животному. Гордость пирамид, но что ему с ней делать?
— Хорошо. Встретимся в восточном дворе, через час, — он поворачивается к своему офицеру. — Разведите там костёр. Мы выясним, что видел этот Змей-Наблюдатель.
21
.
СЕПОРА
В Серубеле внутренние дворики — тихие, вырубленные в скалах красивые места. Там есть деревянные скамейки, купальни для птиц и виноградные лозы, полные ароматных цветов, которые вьются вверх по склонам. Здесь, в Теории, восточный внутренний двор во дворце молодого короля — это просто каменная стена вокруг разрытой земли, которая больше напоминает поле битвы, чем двор. Я подозреваю, что в этом месте солдаты короля обучаются бою; я не могу придумать другую причину, почему песок выглядит столь неопрятно по сравнению с гладкой, обдуваемой ветром пустыней Теории.
В центре унылого двора полыхает большой костёр, на фоне начинающего вечереть неба. Горящие дрова больше похожи на балки и строительные доски. Так как в пределах границ этого пустынного королевства нет леса, скорее всего, Теории приходится приобретать древесину в Вачуке. Его леса снабжают большим количеством древесного топлива. Мы, в Серубеле, тоже покупали древесину в Вачуке, но не для того, чтобы топить наши очаги — в Серубеле достаточно лесистых гор для отопления. Мы нуждались в древесине этого сорта, чтобы производить качественный пергамент, и ради этого покупали ее.
Во дворе, рядом с большим костром стоят Рашиди и молодой король и разговаривают, их лица очень серьёзные.
Я заставляю себя подойти к ним, хотя не готова к вопросам, которые вызовет дым. Отец ищет меня? Знает ли он, что я ещё жива? Или он ищет Бардо, мальчика-Создателя? Или архитектора пирамид? Или одного из тайных Создателей, скрывающихся в Теории?
Я не могу отделаться от чувства, что дым покажет, как Змей обнаружил меня сверху и следовал, когда я во время экскурсии шла с Карой по внешним дворам и садам дворца. Хотя охранники, наверняка, не допустили бы, чтобы Змей подлетел так близко к резиденции короля. И, конечно, я бы заметила, будь над головой змей — или всё же нет? Но на самом деле охранники сказали, что, когда они его подстрелили, он улетал. А они подстрелили бы его задолго до того, как он добрался до участка над дворцом. Всё же меня охватывает неразумный страх. Что, если он проскользнул мимо них незамеченным? Что я скажу королю, дар которого помогает ему обнаруживать ложь, которую я так отчаянно хочу сказать? Отправит ли он меня назад к отцу? Или задержит, чтобы потребовать выкуп от моего королевства? Что скажет мама?
Я представляю, как губы мамы плотно сжимаются от разочарования, и как она тяжело вздыхает, когда меня возвращают во дворец в этом скандальном полураздетом состоянии. «Ты потерпела неудачу», — скажет она. «Ты потерпела неудачу, и теперь мы вовлечены в войну».
Или, возможно, король Сокол оставит меня у себя, когда поймет, как ценна я для короля. Скорее всего, он будет задавать правильные вопросы, и мне придется признаться, что я последний Создатель или, по крайней мере, всегда думала, что последний. Или еще хуже, он спросит меня, есть ли другие, и я своим ответом выдам их всех. Из-за меня самый молодой Создатель вырастет, как и я, производящим спекторий рабом, словно сосуд, которым пользуются из-за его способностей.
От этой мысли у меня сжимается сердце.
Я настолько поглощена собственными страхами, что не сразу замечаю, как король и его угрюмый советник подходят ко мне. Я обнаруживаю их только в тот момент, когда король опускает мне свою руку на плечо, и я вздрагиваю. Глупо с моей стороны реагировать так, он никогда не выказывал враждебности в мой адрес. Просто в его силах отправить меня обратно к отцу. Этого вполне достаточно, чтобы заставить меня бояться. Но мне также ясно, что он подвергнет опасности собственное королевство, если действительно отошлёт меня. Королевство, которое, насколько я могу судить, не заслуживает ужасов войны, которые мой отец уготовил для него. Но я здесь совсем недавно, напоминаю я себе. Едва ли этого времени достаточно, чтобы сделать такие выводы. Едва ли его достаточно, чтобы перейти на сторону этого странного короля-мальчишки.
— Сепора, с вами всё хорошо? — нахмурившись, спрашивает король. Если бы он не был королем, а я, всего-навсего слугой его слуги, я могла бы подумать, что он искренне обеспокоен.