— Доброе утро, барышня Сепора, — говорит Лингот. — Я — мастер Саен. Я буду сопровождать вас по желанию короля. Куда мы направляемся?
Мастер Саен? Королевство, в котором с одной стороны, женщин продают в гарем, но с другой, они могут получить звание мастера своего дела? Святые Серубеля, я никогда не пойму систему Теории.
Все же, кажется, обман сработал. Теперь я должна играть в игру с мастером Саен, и у меня возникает мысль, что эта игра вполне может убить нас обеих. Я думаю о матери, и задаюсь вопросом, посчитала бы она достаточной смерть Создателя и Лингота, если таким образом можно предотвратить войну. Несомненно, да. Но в какой момент такие рассуждения становятся скорее холодными, чем полезными? Я незаслуженно доверяла суждениям матери?
— К мосту Хэлф Бридж, — отвечаю я.
Она переглядывается с возницей. Он поднимает ладони.
— Я ничего не знал о месте назначения, мастер Саен.
Саен бросает на меня сомнительный взгляд.
— Чего хочет король, чтобы мы сделали на мосту Хэлф Бридж?
Это сложный вопрос. Я решаю вообще упустить из ответа короля и его приказы, и так начинаю танец слов.
— Спасибо, что вы пришли, Саен. Крайне важно, чтобы мы начали переговоры с Парани. Ради будущего королевства. Я не должна говорить вам, но король думает, что нам угрожает нападение со стороны серубелиянцев, — я чувствую, любопытные взгляды возницы, когда тот помогает Саен подняться в колесницу.
Когда колесница трогается, Саен хватается за ручку перед нами и бросает на меня нервный взгляд.
— С чего он это взял?
Я докладываю ей о Видящем Змее, о видениях, что показали его глаза и о разговоре, который у меня был с королем и Рашиди.
— Так что понимаете, что Теория должна добыть из реки как можно больше нефарита, — говорю я. Колесница наскакивает на кочку на дороге, и мы обе вздрагиваем. — Вот почему мне нужно начать переговоры с Парани.
Утреннее солнце встает на востоке позади нас, и, глядя на ее профиль, я вижу, что она на мгновение хмурится.
— Парани — просто дикие звери, барышня Сепора. У них нет никакого языка. Боюсь, что вы проделали весь этот путь впустую.
И зря нарушили мой сон — это то, что она не произносит вслух. Не нужно быть Линготом, чтобы различить раздражение в ее голосе и позе.
Я качаю головой.
— Нет, я так не думаю. Видите ли, я слышала, как одна из них в той или иной степени говорила. Думаю, этой формулировки будет достаточно для вас, чтобы расшифровать.
Если Лингот может перевести то, что племена Вачука говорят своими щелкающими звуками и примитивным рычанием, то, конечно же, сможет интерпретировать и пронзительные крики Парани. Народ Вачука считает, что слова не имеют смысла без действия, и поэтому выражают мысли руками и время от времени кряхтением там, где сложно обойтись одними жестами. Если Лингот может расшифровать это, тогда получится и с Парани. По крайней мере, именно на это я рассчитываю, и на некоторые другие вещи, которые заставляет мой живот сжиматься от страха.
Она моргает.
— Говорила? Что вы имеете в виду?
Так я рассказываю ей только часть истории о том, как попала в Теорию. Рассказываю о Ролане и Чате, о том, как они поймали Парани, и как я освободила ее. Я показываю ей крест, навсегда выжженный в моей ладони. Благодаря новому вниманию, кажется, что он снова начинает жечь.
Саен смотрит на меня, как обычно смотрят на сумасшедшего. Я не могу винить ее за это. Ведь у меня у самой есть сомнения в разумности этого предприятия.
Солдат останавливает колесницу. Мы прибыли к мосту Хэлф Бридж. Во мне борются волнение и страх. Я пытаюсь сдержать желчь в горле, когда выхожу из колесницы, пока жду Саен. Вместе мы направляемся вдоль моста, идём медленно по этому длинному, мучительному пути. В некоторых местах он скрипит под нами; кое-где дерево размякло и просаживается под моим весом, а там, где древесина слегка вздыбилась, я спотыкаюсь об нее. Саен более осторожна, чем я, и позволяет мне идти немного впереди.
— Я до сих пор не понимаю, почему мы здесь, — замечает Саен, пока мы прогуливаемся по мосту, словно любуемся пейзажем. Никто из нас не лезет из кожи вон, чтобы выполнить задачу. Саен — потому что не знает, что её ожидает. Я — потому что точно знаю.
Мы доходим до конца и непроизвольно смотрим вниз, в воду под нами. Лететь далеко. Я представляю преступников, идущих на смерть по этому незаконченному мосту, заставляющими себя спрыгнуть или рискнуть, что их проткнут мечом охранники, когда будут толкать ими дальше. Возможно, когда упадёшь в воду, было бы лучше находиться на грани смерти. Возможно, когда ты при смерти то не чувствуешь боль так, как когда тебя съедают заживо.