Анку качает головой.
— Вы не просто какая-то служанка; вы — королевский советник. Так как мастер Рашиди в отъезде, вы занимаете его место.
— Я — помощница Рашиди, — говорю я, намерено упуская из предложения «мастер». Мне все равно, является ли Рашиди Целителем, Маджаем или Линготом, он просто сварливый старик и не мой хозяин. — Я ни в коей мере не советник.
Кара упирает руки в бока.
— Король Сокол лично просил, чтобы вы были соответственно одеты для суда, барышня Сепора. Если хотите, может по этому поводу поспорить с ним.
— Охранники готовы сопровождать вас, — говорит Анку. — Суд вот-вот начнётся.
Суд оказывается на удивление скучным. Даже королю Соколу, кажутся не интересными мелкие проблемы его граждан. Но кто я такая, чтобы с обвинением тыкать пальцем? Эти дворяне и женщины едва ли могут позавтракать, не найдя причины для ссоры. Но ведь Анку назвала меня королевским советником. Если я должна замещать Рашиди, то, может, стоит сказать королю свое мнение. Проблема в том, что я не знакома с законами Теории, а те, что знаю, кажутся мне смешными. А самое смешное заключается в том, что почти всегда, один человек свидетельствует против другого. Если бы король не был Линготом, кто смог бы решить этот вопрос?
Я наклоняюсь к королю, и он незаметно поворачивается ко мне.
— Разве нет других Линготов, которые мог ли бы разбирать эти дела? — шепчу я. — Вам нужно думать о предстоящей войне, а это тривиальные вопросы, которые не затрагивают ваше королевство в целом.
Он поднимает на меня взгляд, в котором танцуют веселые огоньки.
— Я тоже самое говорил Рашиди. К сожалению, он придерживается более традиционных взглядов.
— И кто же фараон — вы или Рашиди? Вы унаследовали трон в период перемен, — тихо говорю я. — Возможно, способ правления тоже требует изменений, — но тут мне вручают новый свиток с новым делом, который я должна провозгласить в суде.
После нескольких судебных случаев король жестом подзывает меня к себе. Я наклоняюсь к нему, приготовившись к вопросу о деле, и отчаянно пытаюсь вспомнить, о чем шла речь. Трудно проявлять интерес к таким нелепым ссорам.
— Думаю, нам стоит внести это изменение, — шепчет он. — Испробуем его, пока Рашиди нет. Если все пройдет хорошо, у него не будет оснований для упорства. Направьте в Лицей сообщение, что нам необходимо три Лингота для слушания судебных случаев. Передайте им, чтобы прибыли утром и приготовились к долгому дню.
— Да, Ваше Величество.
После суда я следую за королем в его дневные палаты. Когда мы остаемся наедине, он немедленно избавляется от своего головного убора и взъерошивает волосы. Я отвожу взгляд, растерявшись от непринужденности его позы и небрежности в голосе, когда он предлагает мне воду. Король, который предлагает служанке попить. Мой отец никогда бы так не поступил. Он бы посчитал это признаком слабости. А я считаю, что это просто дружеский жест.
Это нехорошо, что заклятый враг моего отца такой дружелюбный. Подожди. Разве я не считаю, что он и мой злейший враг? Конечно, любой враг Серубеля — и мой враг тоже. Что же случилось с моей решимостью?
И все же я не могу вызвать в себе эти негативные чувства к мальчишке-королю.
Король подходит и садиться за мраморный стол, а я занимаю своё обычное место напротив. Он довольно долго изучает меня, с любопытством склонив голову набок. Я стараюсь не ерзать на стуле. У меня такое ощущение, что я выдаю все тайны, просто сидя и позволяя анализировать ему даже самую быстро промелькнувшую эмоцию на моем лице.
— Что вы знаете о нехватке спектория? — спрашивает он, наконец.
Сложный вопрос, который я надеялась никогда не услышать от него. С другой стороны, я уже всегда придавалась иллюзиям, но готовилась к худшему.
— Я знаю, что король Эрон запасает все, что имеет.
— Вы имеете в виду для войны. Ходят слухи, что у короля закончился спекторий, поэтому он не торгует им. Это может быть правдой?
— Да.
— Значит, шахты истощились?
Что мне на это ответить. Я могла бы солгать и сказать да, но уверена, что он почувствует обман. Но правда настолько ошеломляющая и разоблачающая. Могу ли я рассказать ему о Создателях? Можно ли ему доверить самую большую тайну Серубеля? И есть ли у меня выбор? Он, в любом случае, заметит.
— Никаких шахт со спекторием не существует, Ваше Величество, — меня беспокоит то, что приходится сделать это признание в присутствие его осведомлённых ушей.