— Хорошо, — отвечаю я, немало удивленная, что младший брат способен на серьезный разговор.
— Это был смелый поступок, — говорит он, кладя в рот ещё больше переваренных овощей. — Ты даже не догадываешься, как для нас важен этот договор с Парани. Даже не будь мы на грани войны, я уверен, что есть еще много других применений для нефарита. Наши ученые будут рады изучить его, когда получат.
— Надеюсь, что так, — я понимаю, что мой ответ обобщенный, но не знаю, что еще сказать.
Я не ожидала, что Сетос вложит существенный вклад в разговоры сегодня вечером; я приготовилась парировать его попытки сблизиться. Кажется, его искренне интересует мое мнение.
— Как заживают ваши шрамы? О, не волнуйтесь, они не так заметны, как вы думаете. Просто этот разговор о Парани напомнил мне о том, какому риску вы себя подвергли, чтобы добиться этого договора, и какие телесные повреждения получили. Не думаю, что я когда-нибудь официально благодарил вас за это, — говорит Сетос и я уверена, что мои брови находятся уже где-то в верхней части лба.
Даже Тарик удивлен, но также немного раздражён.
— Ты слишком болтлив сегодня, брат. Из-за чего вдруг такая честь?
— Что ж, Ваше Величество, среди нас сидит особый гость. В прошлый раз, когда кто-то добыл нефарит из реки, наш отец устроил в его честь большой банкет и объявил его храбрейшим из воинов. А что мы сделали, чтобы отблагодарить барышню Сепору? — он пожимает плечами. — Поэтому перед тем, как покинуть Лицей сегодня вечером, я освежил свои знания этикета, — он поворачивается ко мне. — Ужин в Лицее проходит следующим образом: вы выстраиваетесь в очередь перед столом, и вам на поднос плюхают что-то вроде еды, а затем у вас есть меньше пяти вздохов, чтобы проглотить это или вы уходите голодными.
— Я уверен, что ты успеваешь съесть свое, — протягивает Тарик.
Сетос ухмыляется.
— Конечно же. Видите ли, Сепора, солдат может не иметь возможности нормально поесть в течение нескольких дней, особенно, во время похода, поэтому очень важно не привыкать к изысканной кухне и тому подобному. Вот почему я никогда не ем во дворце.
— Кажется, сегодня вечером ты совсем не против хорошей еды, брат, — говорит Тарик.
— Ну, я же уже сказал, что освежил тонкие нюансы королевского обеда, верно? Возможно, вас удивит, Ваше Величество, что беседа является важной частью трапезы, — Сетос подмигивает мне, и я прячу улыбку за салфеткой.
Тарик закатывает глаза и делает глоток из своего кубка.
— Просто, когда я пытаюсь вовлечь тебя в разговор о нашей экономике или надвигающейся войне, кажется, тебе это очень быстро надоедает.
— Возможно, мне наскучил ты. Как можно скучать с таким прекрасным собеседником, как барышня Сепора?
А вот и тот Сетос, которого я знаю. Но почему-то в этот момент его трудно презирать.
— Почему вы выбрали жизнь Маджая, Сетос? — спрашиваю я, удивляя не только себя, но и всех за столом.
Сетос рад этому вопросу.
— Можно сказать, что жизнь Маджая выбрала меня. Пока я был ребёнком стало очевидно, что жизнь во дворце не для меня. Я всегда сбегал на базар и, когда мне это удавалось, нарывался на драку с тамошними детьми. Однажды мастер Маджай стал свидетелем драки, где я побил нескольких мальчишек, намного крупнее меня. Он проводил меня во дворец, чтобы поговорить с отцом, убедить его отправить меня в Лицей на обучение. Отец быстро понял, что мне нужно давать выход моей… энергии. Поэтому согласился, чтобы я стал Маджаем.
— Ваш отец был великим воином. Вы унаследовали его талант?
Сетос кивает.
— Хотелось бы на это надеяться. Мой отец мог бы стать Маджаем, если бы обязанности короля не занимали столько времени.
— Он сам тренировал собственную охрану, — говорит Тарик, и в его голосе звучит гордость. — Он был единственным королем, который когда-либо делал подобное, — он поворачивается ко мне с блеском в глазах. — До этого только мастера Маджай отвечали за подготовку личной охраны короля.
Сетос смеется.
— Я слышал, что охранники только раз не подчинились его приказу: они не захотели защитить его от нашей матери.
Тарик усмехается.
— Это правда.
— Так и должно быть, — говорю я.
Впервые кто-то из них упомянул о матери, которая умерла много лет назад, когда они ещёбыли совсем маленькими. По словам Анку, она заболела лихорадкой, заснула и больше не проснулась. Интересно, как это повлияло на них? Между тем они, кажется, повзрослели достаточно, чтобы принять этот факт. Я хотела было спросить, хорошо ли он ее помнят, но теперь, когда они говорят о ней, слышу в их голосах определённую нежность.