– Решение о замене будете принимать вы, комиссар. Я же могу только еще раз сказать, что с медицинской точки зрения необходимости в такой замене нет.
– Но я надеюсь, что в любом случае вы будете внимательно наблюдать за здоровьем Генарра, не забывая, что необходимость в назначении нового командора станции может возникнуть.
– Это мой профессиональный долг.
– Хорошо. Между прочим, хотел бы подчеркнуть, что, если нам придется менять Генарра, я намерен предложить руководство станцией вам.
– Мне? ! – Д'Обиссон не сразу сумела погасать радостное удивление.
– Да. А почему бы и нет? Всем известно, что я никогда не был сторонником колонизации Эритро. Я всегда считал, что человечество должно быть мобильным; мы не можем позволить себе снова стать рабами большой планеты. Тем не менее мне представляется разумным попробовать освоить Эритро, но не для расселения людей, а в качестве богатейшего источника ресурсов – примерно так, как мы эксплуатировали Луну в нашей старой Солнечной системе. Но мы не можем приступить к освоению планеты до тех пор, пока над нами висит угроза чумы, не так ли?
– Конечно, не можем, комиссар.
– Следовательно, сначала мы должны решить эту проблему. Пока что мы добились немногого; чума лишь на время утихомирилась, а нас это успокоило. Однако последний инцидент с Генарром показал, что опасность еще не миновала. Неважно, пострадал Генарр от чумы или нет; факт остается фактом: что-то подействовало на него неблагоприятно. Я хочу, чтобы решению проблемы чумы было уделено самое пристальное внимание. Мне представляется разумным, если работы по борьбе с чумой возглавите вы.
– Я не боюсь ответственности и буду только рада. В любом случае борьба с чумой – моя обязанность, а большие полномочия означают и более широкие возможности. Правда, я не уверена, смогу ли быть достойным командором станции.
– Как вы сами сказали, решать буду я. Полагаю, вы не откажетесь, если вам предложат эту должность?
– Нет, комиссар. Почту за честь.
– Да, конечно, – сухо заметил Питт. – А что случилось с девочкой?
Такое резкое изменение темы, казалось, застало д'Обиссон врасплох.
Чуть ли не заикаясь, она переспросила:
– С девочкой?
– Ну да, с той девочкой, которая была на планете вместе с Генарром и скинула свой защитный костюм.
– С Марленой Фишер?
– Да, так ее зовут. Так что же с ней произошло?
– С ней ничего не произошло, – заколебалась д'Обиссон.
– Так говорится и в вашем докладе. Но я спрашиваю вас, с ней действительно ничего не произошло?
– Ничего, что можно было бы обнаружить на сканере или другими методами.
– Вы хотите сказать, что Генарр пострадал, будучи в защитном костюме, тогда как эта девочка, Марлена Фишер, и без костюма осталась невредимой?
– Совершенно невредимой, – пожала плечами д'Обиссон. – Мы не обнаружили никаких последствий.
– Вам не кажется это странным?
– Она вообще очень странная девушка. Ее сканограмма…
– Я слышал о ее сканограмме. Я также знаю, что она обладает необычными способностями. Вы заметили это?
– О да. Конечно, заметила.
– И какое впечатление произвели на вас ее способности? Вы решили, что она читает мысли?
– Нет, комиссар. Это невозможно. Телепатия – это чистейшая утопия.
Признаться, я бы предпочла, чтобы она обладала только телепатическими способностями. Это было бы не так опасно, свои мысли можно контролировать.
– Что же вам кажется в ней более опасным?
– Очевидно, она способна читать язык жестов, а этим мы не можем управлять. Любое наше движение о чем-то говорит, – сказала д'Обиссон с сожалением, что Питт не преминул отметить.
– Вам приходилось испытывать на себе ее способности? – спросил Питт.
– Конечно, – мрачно ответила д'Обиссон. – Невозможно находиться рядом с этой девушкой и не ощущать некоторой неловкости от ее привычки все замечать.
– Согласен, но что именно между вами произошло?
– Ничего серьезного, но это было неприятно. – Д'Обиссон покраснела и на мгновение плотно сжала губы, как бы собираясь бросить вызов допрашивавшему ее Питту, но быстро передумала и тихо, почти шепотом продолжила:
– Я встретилась с ней после обследования командора станции Генарра. Она спросила как он себя чувствует. Я ответила, что серьезных повреждений у него нет и что с полным основанием можно надеяться на полное выздоровление. Она спросила: «Тогда почему же вы недовольны? » Я растерялась и ответила: «Я недовольна? Я очень рада». Она сказала:
«Нет, вы недовольны. Это совершенно очевидно. Вы расстроены». Я и раньше слышала об этой девушке, но сама столкнулась с ней впервые. Я не придумала ничего лучшего, как поспорить с ней. Я сказала: «Почему я должна быть расстроенной? Из-за чего? » Она очень серьезно посмотрела на меня своими большими темными глазами, по которым ничего невозможно угадать, и сказала: «Кажется, из-за дяди Зивера…» Питт прервал д'Обиссон.
– Дяди Зивера? Так они родственники?
– Нет, я думаю, это просто знак хороших отношений. Она сказала:
«Кажется, из-за дяди Зивера. Я думаю, вы хотите занять его место и стать командором станции». Я была вне себя; мне ничего не оставалось, как повернуться и выйти.