– Ты не шутишь. Не могу поверить. Я не вернусь на Ротор, никогда не вернусь. Я не хочу. Эритро – это моя планета. Вот здесь я и буду жить.
– Марлена… – резко начала Юджиния. Генарр предупреждающе поднял руку и чуть заметно отрицательно покачал головой. Юджиния замолчала, а он спросил:
– Почему тебе так хочется остаться здесь, Марлена?
– Потому что хочется, – просто объяснила Марлена. – Иногда вам хочется, например, на обед какое-нибудь определенное блюдо. Вы же не можете объяснить, почему это так. Просто хочется. Вот и я хочу остаться на Эритро. Я не знаю причины, но это так. И я не обязана ничего объяснять.
– Марлена, позволь твоей маме рассказать тебе то, что пока знаем только мы, – сказал Генарр.
Юджиния взяла холодные руки Марлены в свои и сказала:
– Помнишь, Марлена, перед отлетом на Эритро ты рассказывала мне о разговоре с комиссаром Питтом…
– И что же?
– Тогда ты сказала, что комиссар Питт, разрешив нам лететь на Эритро, о чем-то умолчал. Ты не знала, о чем именно, но сказала, что это было что-то неприятное или даже зловещее.
– Да, я помню.
Юджиния замолчала, и взгляд больших проницательных глаз Марлены застыл. Как бы говоря сама с собой и не сознавая, что ее слова слышат другие, она прошептала: «Колеблющийся свет у головы. Рука почти у виска. Удаляется». Марлена замолчала, хотя ее губы продолжали шевелиться. Потом она громко спросила:
– У вас создалось впечатление, что я немного сумасшедшая? – в ее голосе звучало оскорбленное самолюбие.
– Нет, – быстро ответила Юджиния. – Совсем наоборот. Мы знаем, что у тебя блестящий ум, и мы хотим, чтобы он таким и оставался. Дело вот в чем…
Марлена внимательно выслушала рассказ о чуме Эритро; весь ее вид выражал глубочайшее недоверие.
– Я вижу, мама, ты веришь в то, что говоришь, – сказала она. – Возможно, кто-то сказал тебе неправду.
– Она услышала это от меня, – возразил Генарр. – А я по собственному опыту знаю, что все это именно так. Теперь можешь сама судить, обманываю ли я тебя сейчас.
Очевидно, Марлена поверила. Она подалась вперед:
– Тогда почему мне грозит особенно большая опасность? Почему на Эритро для меня опаснее, чем для вас или для мамы?
– Марлена, мама тебе только что объяснила. Считается, что чума чаще поражает людей с более развитым воображением, с богатой фантазией. Некоторые данные говорят, что к чуме наиболее восприимчивы люди с необычным складом ума, а у тебя самый неординарный ум, который мне доводилось встречать. По моему мнению, ты можешь быть особенно восприимчивой к чуме. Комиссар Питт распорядился, чтобы тебе была предоставлена здесь полная свобода; мы должны обеспечить тебе возможность увидеть и испытать все, что тебе захочется, и даже позволить выходить со станции – если у тебя возникнет такое желание. Можно подумать, что со стороны Питта это большая любезность, но не кроется ли за этими распоряжениями его желание или надежда, что в результате ты скорее заболеешь чумой?
Марлена спокойно выслушала Генарра.
– Марлена, неужели ты не понимаешь? – вмешалась Юджиния. – Комиссар Питт не хочет твоей смерти, в этом мы его не обвиняем. Он хотел бы только обезвредить твои необычные способности. Для него ты крайне неудобна. Ты легко можешь узнать о нем и его намерениях то, что он хотел бы утаить. Это ему не нравится. Он очень скрытный человек.
– Если комиссар Питт старается навредить мне, – сказала наконец Марлена, – то почему же вы хотите отправить меня к нему?
У Генарра брови поползли вверх.
– Мы же только что объяснили. Здесь тебе угрожает опасность.
– Опасность мне будет угрожать на Роторе. Если Питт в самом деле хочет отделаться от меня, то там он сможет придумать и сделать все что угодно. Пока я здесь, он считает, что со мной и без него расправится чума, и забудет обо мне. Он оставит меня в покое, правильно? По крайней мере пока я здесь, на Эритро.
– Но ты забыла о чуме, Марлена. О чуме, – и Юджиния попыталась обнять дочь. Та уклонилась:
– Чума меня не беспокоит.
– Но мы же объяснили…
– Неважно, что вы объяснили. Здесь мне ничто не угрожает. На Эритро я в полной безопасности. Я знаю свой мозг. Я прожила с ним всю жизнь. Я его понимаю. Ему ничто не угрожает.
– Марлена, будь благоразумной, – сказал Генарр. – Ты можешь думать, что твой мозг в безопасности, но ведь он не застрахован от болезней или повреждений. Ты можешь заболеть менингитом или эпилепсией, не исключена опухоль мозга; в конце концов тебя неминуемо ждет одряхление. Ты же не можешь спастись от всех этих неприятностей, просто отмахнувшись от них.
– Я не говорю о всех этих болезнях. Я имею в виду чуму. Чума мне не угрожает.
– Ты не можешь быть в этом заранее уверена. Мы даже не знаем точно, что такое эта чума.
– Чем бы она ни была, она мне не угрожает.
– Почему ты так уверена, Марлена? – спросил Генарр.
– Я просто знаю это.
Юджиния почувствовала, что ее терпение иссякает. Она схватила дочь за локти:
– Марлена, ты должна делать то, что тебе говорят.
– Нет, мама. Ты не понимаешь. Меня тянуло на Эритро еще на Роторе.
Теперь, когда я на Эритро, я ощущаю эту тягу еще сильней. Я хочу остаться здесь. Здесь я буду в безопасности. Я не хочу возвращаться на Ротор; вот там мне будет угрожать настоящая опасность. Юджиния уже собиралась что-то сказать, но Генарр поднял руку и остановил ее.