– Но я хочу видеть космический корабль.
– Для этого вам придется подождать.
– У меня нет времени, нет времени, – снова шепотом проскрипел Танаяма; его снова согнул приступ кашля.
– Даже ваша воля не может изменить законы Вселенной, – сказала Вендель так тихо, что ее расслышал, вероятно, только он.
Глава 39
Скучные официальные мероприятия отняли у обитателей научного городка (между собой они называли его Гипер-сити) целых три дня. Наконец гости уехали.
Осунувшаяся за эти дни Тесса пожаловалась Крайлу:
– Еще два-три дня уйдут на то, чтобы прийти в себя; только после этого можно будет работать в полную силу, – и почти с отвращением добавила:
– Какой мерзкий старик!
Крайл без труда понял, что она имеет в виду Танаяму.
– Он старый больной человек.
– Ты его защищаешь? – Тесса бросила на Крайла сердитый взгляд.
– Просто констатирую факт.
Она предостерегающе подняла палец:
– Я совершенно уверена, что эта несчастная древняя развалина был таким же глупым и своенравным и тогда, когда его еще не тронули ни болезни, ни старость. Как долго он занимает пост директора Бюро?
– Он старожил. Официально он на этом посту более тридцати лет, а до этого почти столько же был первым заместителем и, по-видимому, обладал всей реальной властью за спинами трех-четырех сменивших друг друга номинальных директоров. Как бы стар и болен он ни был, он останется директором Бюро до своего последнего дня, а может быть, еще на три дня после смерти, пока все окончательно не убедятся, что он уже не воскреснет.
– Кажется, ты находишь это смешным?
– Нет, но нельзя не улыбнуться при виде человека, который формально не обладает никакой властью и даже вообще неизвестен широкой публике и который вместе с тем почти полвека держит в страхе и повиновении все правительство. А причина лишь в том, что Танаяма знает все секреты сильных мира сего, поэтому он легко может их дискредитировать и при необходимости не преминет воспользоваться этими секретами.
– И они его терпят?
– О да. Пока что ни в одном правительстве не нашлось человека, который захотел бы наверняка пожертвовать своей карьерой ради очень сомнительной возможности свергнуть Танаяму.
– И даже теперь, когда его хватка должна постепенно ослабевать?
– Вот в этом ты ошибаешься. Танаяма не ослабит хватку до последнего вздоха. Сначала у него остановится сердце, а уж потом он выпустит из своих рук правительство.
– Какая сила заставляет человека вести такую жизнь? – с отвращением спросила Тесса. – Неужели у него никогда не возникало желания бросить все чуть раньше, чтобы иметь возможность хотя бы умереть спокойно?
– Только не у него. Не могу назвать себя приближенным Танаямы, но примерно за пятнадцать лет службы в Бюро мне приходилось встречаться с ним не раз, и ни одна наша встреча не прошла бескровно – для меня, конечно. Я знал его в расцвете сил, и мне всегда было ясно, что он никогда не остановится. На твой первый вопрос я бы ответил так: разных людей толкают разные силы, но у Танаямы только одна движущая сила – ненависть.
– Мне бы следовало догадаться самой, – сказала Тесса. – Такой злобный человек не может не ненавидеть. Но кого же он ненавидит?
– Поселения.
– Ах, поселения! – Тесса, очевидно, вспомнила, что она сама почти всю жизнь провела на Аделии. – Впрочем, и от поселенцев я никогда не слышала доброго слова о землянах. А мое отношение к планете с постоянной силой тяжести тебе известно.
– Тесса, я имею в виду не отвращение, неприязнь или презрение. Я говорю о слепой, ярой ненависти. Почти все земляне не любят поселенцев, потому что у них всегда все самое хорошее, они живут спокойно, удобно, не знают ни бедности, ни чрезмерного богатства, у них всегда вдоволь пищи, не бывает плохой погоды, много времени для досуга. В их распоряжении роботы, не маячащие постоянно перед глазами. Естественно, лишенный всего этого человек испытывает неприязнь к тому, у кого, по его мнению, есть все. Но ненависть Танаямы другого рода. Это злобная, активная ненависть. Мне кажется, он был бы рад уничтожить поселения, все до единого.
– Но почему, Крайл?
– Для себя я объясняю это тем, что на него угнетающе действуют не те преимущества поселений, о которых я говорил, а единство культуры на поселениях. Понимаешь, что я имею в виду?
– Нет.
– На поселениях люди подбирают подобных себе. На каждом поселении живут люди с едиными культурными традициями, говорящие на одном языке; даже внешне они не слишком отличаются друг от друга. Напротив, на Земле на протяжении всей истории человечества всегда царило и царит до сих пор невероятное смешение культур, которые взаимно обогащают и одновременно отвергают друг друга, конкурируют друг с другом. Танаяма и многие другие земляне, в том числе и я, считают такое смешение культур источником силы человечества и полагают, что культурная однородность поселений ослабляет их и в конечном итоге приведет к сокращению потенциально возможной продолжительности их существования.