Но теперь Ротор не имел связи ни с Землей, ни с другими поселениями, ни с Солнечной системой. Строго говоря, на Роторе не существовало года, месяцев и дней в том смысле, в каком эти понятия употреблялись на Земле. В системе Немезиды не было даже солнечного света, которым и должен отличаться день от ночи. И все же на Роторе на двенадцать часов включали яркое искусственное освещение, а следующие двенадцать часов на поселении царил полумрак. Здесь отказались от постепенного увеличения и ослабления яркости освещения на границах дня и ночи, что могло бы заменить рассвет и сумерки. В этом не было необходимости. Конечно, в каждом доме включали и выключали свет в зависимости от привычек или потребностей хозяев, но все жители считали дни по роторианскому, то есть по земному, календарю. На Эритро день и ночь сменяли друг друга естественным путем, чем иногда пользовались жители станции для выполнения тех или других работ. Тем не менее и на станции официально время отсчитывали по роторианскому, то есть по земному, календарю, не совсем совпадавшему с календарем Эритро.
Теперь все громче раздавались голоса сторонников десятичной системы счета времени. Юджиния точно знала, что Питт тоже склонялся к такой системе, но даже он не решался предложить ее, опасаясь очень сильного сопротивления.
Наверно, это не навсегда. Архаичному делению года на месяцы и недели уделяли все меньше и меньше внимания, а о традиционных праздничных днях все чаще и чаще забывали. Для Юджинии, например, как астронома были важны только дни. Когда-нибудь старый календарь отомрет, а в совсем далеком будущем должны появиться новые согласованные системы счета времени, какой-нибудь Галактический стандартный календарь.
И вот теперь Юджиния считала дни, оставшиеся до Нового года – совершенно произвольно выбранной даты. На Земле была хоть какая-то причина; там Новый год начинался в период солнцестояния – зимнего в Северном полушарии, летнего в Южном. Земной год определялся скоростью движения Земли по орбите вокруг Солнца, о чем сейчас на Роторе помнили одни астрономы.
Теперь же для Юджинии, хоть она и была астрономом, Новый год означал только одно – готовящуюся авантюрную прогулку Марлены по Эритро. Эту дату Зивер Генарр использовал лишь как удобный предлог, позволивший ненадолго отложить рискованную затею. Юджиния согласилась; считалось, что она уступила романтическим мечтаниям дочери. Погруженная в такие размышления, Юджиния не сразу заметила, что Марлена внимательно смотрит на нее. (То ли она вошла совсем бесшумно, то ли Юджиния настолько задумалась, что не слышала ее шагов? И давно ли она здесь? ) – Привет, Марлена, – чуть слышно сказала Юджиния.
– Ты чем-то расстроена, – серьезно заметила Марлена.
– Это можно заметить, не обладая особой проницательностью. Ты по-прежнему хочешь выйти со станции?
– Да. Это решено. Окончательно.
– Но почему, Марлена, почему? Ты можешь объяснить так, чтобы, я могла понять?
– Нет. Ты не хочешь понять. Он зовет меня.
– Кто зовет тебя?
– Эритро. Он хочет, чтобы я вышла со станции, – обычно хмурое лицо девочки улыбалось. Терпение Юджинии лопнуло.
– Марлена, когда ты так говоришь, у меня создается впечатление, что ты уже заразилась этой… этой…
– Чумой? Нет, не заразилась. Дядя Зивер только что заставил меня сделать еще одну сканограмму. Я ему говорила, что в этом нет необходимости, но он сказал, что сканограмма, сделанная перед нашим выходом, нужна для сравнения. У меня все абсолютно нормально.
– Сканирование мозга не может ответить на все вопросы, – нахмурилась Юджиния.
– Тем более этого не могут страхи матери, – резко ответила Марлена, потом более мягким тоном продолжила:
– Мама, я знаю, ты против того, чтобы мы вышли на планету, но еще одной отсрочки не будет. Дядя Зивер обещал. Даже если будет дождь или плохая погода, я все равно пойду. В это время года ни ураганов, ни резких температурных перепадов не бывает. Да и в любое другое время года здесь их почти нет. Это чудесная планета.
– Но она безжизненна, мертва. Здесь живут только бактерии, – брезгливо сказала Юджиния.
– Когда-нибудь здесь будем жить мы. – Марлена мечтательно смотрела вдаль. – Я в этом уверена.
Глава 56
– Наш защитный костюм очень прост, – объяснял Зивер Генарр. – Он не рассчитан на сопротивление давлению, это не водолазный костюм и не скафандр астронавта. Вот шлем, к нему из баллона подается воздух, а тот воздух, который ты выдыхаешь, потом регенерируется. Здесь есть еще небольшое теплообменное устройство, поддерживающее нужную температуру. Костюм герметичен, конечно.
– Он мне подойдет? – спросила Марлена, неприязненно поглядывая на довольно толстый псевдотекстильный материал.
– Модным назвать его, конечно, нельзя, – признал Генарр; его глаза весело поблескивали. – Он сделан не для красоты, а для дела.
– Дядя Зивер, мне все равно, как я буду выглядеть, – не без раздражения парировала Марлена, – но я не хочу еле-еле тащиться по планете. Если этот костюм будет мешать ходьбе, то грош ему цена. Немного побледневшая Юджиния наблюдала за этой сценой, плотно сжав губы. В конце концов она не выдержала: