Да поможет нам Юпитер! Я подняла бровь, и Хосидия могла бы принять это за восхищение интеллектом своего отца, если бы захотела. В присутствии его дочери я сдержалась, чтобы не сказать: «Этот отвратительный пьяница, которого никогда нет в классе, пытается убить своих учеников своими ужасными ночными вечеринками?»
Минас из Каристоса был приличным прокурором, когда мог держаться прямо, хотя это случалось редко. Я знал, что Децим Камилл, мой тесть, был возмущен бесстыдными гонорарами, которые взимал Минас.
Возможно, это и объясняло отзыв сына: Камилл-старший решил остановить утечку денег. Он не мог рассчитывать на дочь репетитора.
Хелена выглядела взволнованной. «Маркус, ты можешь поверить, что мой младший брат женился?»
«Нет!» Назовите меня циником, но я слишком кисло во все это верил.
Авл был бы лёгкой добычей. Он считал себя проницательным, но это лишь усугубляло его опасность.
Я всё видела. Альбия же, однако, была ошеломлена. Бросив на меня один безумный взгляд, она вырвала свою руку из моей и выбежала из комнаты.
Никто не прокомментировал уход Альбии. Я думал, Авл подпрыгнул, но он остался на месте.
Елена мрачно продолжила: «Свадьба прошла в спешке из-за возвращения Авла. Минас в восторге...»
Минас, должно быть, всё это подстроил. Как бы ни был велик Минас из богом забытого Каристоса в Афинах, слава Греции уже миновала. Рим был единственным местом для любого амбициозного профессионала. Выдать свою мрачную дочь замуж за сына римского сенатора, должно быть, запало в голову беспринципному учителю права с того самого момента, как он схватил своего нового ученика, только что сошедшего с корабля, и пообещал сделать его магистром юриспруденции.
Демонстрируя молодожёнам, как хороший муж возвращается домой, какие бы потрясения его ни ждали, я степенно пересёк комнату, затем наклонился и поцеловал свою дорогую жену в щёку. Как и положено в хорошем римском браке, она была моей спутницей, разделявшей мои самые сокровенные тайны, поэтому, чтобы продемонстрировать нашу личную привязанность к Авлу и его невесте, я прошептал любовное приветствие на аккуратное ухо Елены. Мне удалось не укусить её мочку, хотя я и подумал об этом, что, возможно, отразилось на моём лице.
«Кажется, Альбия хочет уехать из города», — пробормотал я. «Я мог бы на несколько дней смотаться к Па на виллу «Маритима» . Назовём это работой душеприказчика. Может, мне забрать её к себе, чтобы она немного передохнула?»
Елена ответила на поцелуй официальным тоном, словно знатная дама, знающая, что отец семейства замышляет что-то недоброе. «Давай поговорим позже, дорогой».
В стиле хорошего римского брака я посчитал это решенным.
VIII
Ближе к ночи, чтобы избежать истерик, от которых дребезжали ставни в моём доме, я вышел к Петронию Лонгу. Он дежурил вместе с бдителями в дополнительном патрульном доме Четвёртой когорты. Там царила спокойная, мужественная обстановка, где покой нарушали лишь ворчание преступников, которых жестоко избивали. Июль и август всегда были тихими. Жители стали реже использовать масляные лампы и костры для приготовления пищи, поэтому реже поджигали свои дома. Для бдителей ночи стали утомительными. Патрули можно было отменить. В ожидании чрезвычайных ситуаций пожарные любили сидеть на прогулочном дворе и рассказывать друг другу нравоучительные басни. Ну, это можно было бы так описать. Они были бывшими рабами, суровыми людьми.
Петроний сидел в сторонке в маленьком кабинете, борясь со своим последним нераскрытым делом.
В этом помещении распитие спиртного было запрещено, но он дал мне отпить из стакана, который стоял у него под столом. Он спрятал его обратно на случай, если трибун заглянет, и мы обменялись сплетнями.
«Элена злится на своего брата, а наша девочка в отчаянии».
«Сколько Альбии лет? Семнадцать? — Громовержец Юпитер, неужели мы с тобой так давно были в Британии во время Восстания?» Должно быть, тогда она потеряла родителей. «Элиан её трогал?» Мы были отцами. У нас были паранойи, и не без оснований. Мы вместе служили в армии, потом слонялись по городу грязными ублюдками. Мы знали, что бывает.
«Альбия непременно это отрицает». Я её не спрашивала. Зачем вызывать слёзы? Да и зачем давать дочери повод осыпать вас оскорблениями? «Он часто уезжает, и это хорошо», — мрачно продолжила я. «Мы пару раз сталкивались с ним, когда путешествовали, но, насколько мне известно, они просто переписывались».
«О, буквы!» — мрачно усмехнулся Петро. Он не разделял моих литературных наклонностей.