«Ты даже не пригласил Марсию на свою вечеринку в Сатурналии. Все игнорируют
нас нынешних. Кто бы мог подумать, что Фестуса так быстро забудут? Марсия давно не видела своего дедушку, и теперь у неё больше никогда не будет такой возможности...
(Вопли благовоспитанной дочери Марины.) «Геминус так любил её; это такая трагедия! И я виню тебя, Маркус».
Поскольку ребёнок слушал, я воздержался от объяснений, что Геминус потерял счёт своим внукам, и что мою племянницу могли привести к Па в Септу в любой день. Если бы его подтолкнули, он бы вспомнил о Фесте и угостил горячими блинами. Учитывая его влечение к перспективной женщине, Марина, вероятно, ушла бы с каким-нибудь украшением. Дело в том, что она была слишком занята своей жизнью, полной игр и удовольствий, – пока не узнала, что Па ушёл и как много он оставил.
Марина подкинула нам Марсию, «чтобы поиграть с её маленькими кузинами». Марсия была быстрорастущей худышкой десяти лет, поэтому у неё не было ничего общего с моими гораздо более младшими дочерьми, но Марсия часами усердно завязывала ленточки для волос, и мои дочки были послушными куколками.
Под влиянием матери Марсия попыталась очаровать меня по-своему: «Дядя Маркус, просто дай нам денег».
Какие деньги?
«Большой мешок денег, чтобы нам было не так грустно из-за смерти дедушки».
«Как это работает?»
«Мама счастлива, значит, счастлив и я, и ты тоже будешь счастлив. Ты же не хочешь, чтобы мы каждое утро захламляли твой шикарный холл».
«Это произойдет?»
«Да, Маркус, дорогой…» — Марсия мастерски подражала своей восторженной маме. — «Пока ты не сдашься, я буду вынуждена работать над тобой здесь».
Я сказал, что собираю вещи для командировки в Лацио.
Моя племянница обратила на меня испепеляющий взгляд больших карих глаз. Недостаток необыкновенной красоты матери, которую ей предстояло унаследовать почти целиком, она компенсировала характером. Если характер и был сомнительным, то это лишь доказывало, что её породил Дидий. В три года она была крохотной, а в десять лет стала невероятно умной и энергичной.
Марсия предложила, что если я занят, то я просто дам ей пароль от своего банковского счета на форуме, а затем она снимет с меня сумму, которую посчитает подходящей.
Нотоклептес, мой банкир, вероятно, был бы так удивлен, что отдал бы все.
Я сказала, что Марсия, должно быть, шутит, и мы обе покатились со смеху.
Два дня спустя Марсия, страстная сплетница, рассказала мне, что брат Петро находится в доме Майи.
«Петрониус, должно быть, послал за ним. Тётя Майя расстроена».
«Никто не знал, что у Луция вообще есть брат!» — воскликнула Елена. Мы обедали, уплетая наш собственный козий сыр, оливки и лепёшки, а также ещё сардины; такелажник Марины, должно быть, был от неё в восторге, хотя у него была очень скучная диета.
«У Люция есть брат, — я вытер салфеткой жирный подбородок. — Ректус. Он живёт в деревне; Петро это презирает».
«Его брат вечно не в себе», — сообщила нам Марция. Информация прилипла к ней, как грязь к стене. «У него болотная лихорадка. Сначала она чуть не убила его, а теперь она снова и снова возвращается. Но Луций Петроний отказался от официального гида, которого вам предложил человек во дворце, и обратился к своему брату. Он ему доверяет. В любом случае, он привёл Нерона».
«Спот!» — резко поправили её мы с Еленой. Нерон был быком, сомнительно лихого нрава. Петроний, его бедный брат и несколько провинциальных кузенов владели им сообща. Назвать зверя именем императора, проклятого до самой смерти, можно было бы считать преступлением. Меня однажды арестовали за это в Геркулануме, хотя настоящая причина заключалась в том, что Спот пытался изнасиловать осла. Высокомерный геркуланец, его владелец, не увидел в этом ничего смешного.
«Если это тот же бык, то он сексуальный маньяк. Я его не погоню!»
«Зачем тебе проводник?» — перебила меня Елена, быстро уловив любую деталь, которую я пытался скрыть. Она уперлась в то, что, когда я впервые обсуждал миссию Лаэты, я намекнул, что мы с Петро просто повторяем свой путь в Антиум. Она смерила меня обвиняющим взглядом. Я вёл себя небрежно. Это никогда не работает.
«Им нужен проводник», — вмешалась Марсия, прежде чем я успел ее остановить, — «чтобы показать им
«Так же, как в Понтийских болотах. Именно там им придётся искать убийц, если эти люди спрячутся и будут думать, что никто не посмеет их преследовать, потому что там ужасно нездорово».