«Извините, я забыл, что он там. У нас мало людей, и он становится возбудимым».
«Тихо, мальчик!»
Собаку никак не удавалось заставить замолчать, пока хозяин не бросил в неё половинку старой амфоры. Промахнулся. Тяжёлый кувшин вполне мог расколоть собачий череп. Клыки, похоже, знали об этом трюке с винной банкой. Он тут же спустился и прокрался к основанию дерева, где и сидел, скучая и…
нытье.
Мы все стояли на поляне и проходили вступительные формальности.
«Я Проб, один из Клавдиев», — сказал человек из хижины. «Полагаю, вы о нас слышали». Он скрестил руки на груди и смотрел, не выражая открытой враждебности, но гордясь их известностью.
«Один из братьев?» — спросил Петроний, не отрицая, что нам рассказывали об этих людях.
«Такой я есть».
«Вы представитель семьи?»
«Может быть».
«А кто-нибудь из остальных живет здесь?»
'Несколько'
«Назови мне имена?» — Петро выглядел весьма терпеливым, хотя мне показалось, что он хочет надрать этому болотному слизню глотку. В Риме он бы припер этого ублюдка к стене; здесь же стены были в основном из-за отсутствия стен. Никто не хотел приближаться к дереву, где был прикован Фэнгс. Если сильно прижать подозреваемого к хижине, вся развалина, скорее всего, рухнет.
«Имена?» — Пробус медленно взглянул на Петро, затем вытер нос о рукав, если бы он был. Рукав у него был волосатый и мускулистый.
Он сутулился, как слабак, но, держу пари, дрался он грязно. «Имена, а?» Он был среднего роста, хорошо сложен, но неряшливо, с ремнём, спускающимся до уровня паха, и небольшим брюшком, нависающим над ним. «Здесь все знают, кто мы».
«Я из Рима, — повторил Петроний мягким тоном. — SPQR. Я хотел бы услышать некоторые подробности».
«Я очень занят, — похвастался Пробус. — Нет времени рисовать генеалогическое древо».
«И вас, я полагаю, много». Петроний всё ещё говорил дружелюбно. Я ждал, что он взорвётся. Туча мошек закружилась перед моим лицом, и я раздражённо пнул их. «Слышал ли я о двадцати братьях и сёстрах?»
«Юстус был старшим...» — Пробус считал на своих грязных пальцах. На нем был...
Глупая рожа, разыгрывающая хитрых ублюдков. Я почувствовал, как моё отношение ожесточилось. Это мог быть тот самый мерзавец, который пытал человека за протест против нарушения границ, избил его, отрезал ему конечности и бросил гнить. Одним богам известно, что потом сделали с пропавшей женой. Это, вероятно, случилось где-то здесь.
«Давай», — подбодрил его Петро, слишком уж вежливо.
«Юстус умер в прошлом году — по вашим словам, он, вероятно, умер от угрызений совести. Потом две девушки, я, Феликс — Феликс, счастливый и удачливый —
и умный маленький негодяй; ну, мы его рано потеряли, естественно... еще одна сестра, близнецы Виртус и Пий, и Эра, затем тройняшки, которые все умерли при рождении, Провиденция, Нобилис — его вы, люди, обычно вините каждый раз, когда яблоко падает с дерева, а владелец визжит: « Эти Клавдии его украли!»
С меня было достаточно. Проб продолжал свой длинный список, но его лукавое, насмешливое отношение было выше моих сил. С каждым новым именем я злился всё сильнее. «Хватит валять дурака!» Петроний схватил меня за руку, но я стряхнул его. «Пробус, ты знаешь, зачем мы пришли. Нашли тело, и оно было некрасивым. Перестань лгать и признайся, что Модест с женой приходили сюда жаловаться».
Я шагнул вперёд. Бандиты отступили в притворной тревоге. «О, они пришли!» — с радостью сообщил он мне. Его чёрные зубы обнажились в радостной ухмылке. «И их здесь больше нет — сколько бы вы, самоуверенные римляне, ни слонялись вокруг, разыскивая их!»
Это всё, что он сказал, потому что я ударил его. Я ударил его снизу и сильно, а затем, когда он согнулся пополам, я ударил снова. Будь я с ним один, я бы продолжал ещё полчаса. Я почувствовал такую агрессию, что сам испугался.
«Фалько!»
Петро и ещё один человек оттащили меня. «Не заставляй меня жалеть, что я тебя допустил», — пробормотал Луций Петроний, глядя мне в глаза и понизив голос.
Я вырвался и, спотыкаясь, отшатнулся от него. А потом оставил его разбираться с этим самому.
Я с трудом побрел в лес один.
ХХ
Я шёл по лесу по прямой. Теряться было бессмысленно. Наткнувшись на тропинку, я воткнул палку в землю вертикально, чтобы указать, где повернуть на обратном пути. У меня не было никакого плана. Я не следовал правилу, что иногда в зашедшем в тупик расследовании даже слепой поиск может привести к зацепке. Я просто был взвинчен.