«Держу пари, там был настоящий Гадес». Плотия коротко рассмеялась. «И всё же она от него сбежала?» Ни одна из женщин не отреагировала на мою формулировку. «Куда она делась?»
«Понятия не имею». Это означало, что не позволено рассказывать. «Нобилис знает. Анциум, кажется».
Она связалась с кем-то другим, поэтому Нобилис остановил это...
«Правда? Как?»
«Как обычно!» — презрительно сказала Плотия. «Я слышала, что потом девушка нашла убежище у своего отца».
«Как зовут ее отца и ее саму?»
Плотия и Бирта переглянулись. Эта информация, должно быть, запрещённая. Тем не менее, Плотия рассказала мне, что отец — пекарь по имени Вексус.
Жену звали Деметрия.
«Согласен ли Нобилис теперь на ее отъезд?»
«Да, если «принять» означает постоянно говорить, что однажды он получит эту девушку».
Я вздохнул. «Когда они расстались?»
«Три года назад». И это всё ещё терзало мужа? Деметрия, должно быть, была храброй душой, чтобы вырваться из-под этого контроля. Или она была настолько подавлена, что всё было лучше жизни с Нобилисом?
«Если это его дом, могу ли я его осмотреть?»
«Ему это не понравится», — без обиняков сказала Плотия. Как ни странно, она не возражала. Возможно, это часть плана Клавдиев — казаться полезными, когда они сталкиваются лицом к лицу. Я рискнул и подошёл к двери. Она была не заперта…
— почти насмешливое приглашение к обыску. Даже в тот момент, войдя в дом, где жил Нобилис, я почувствовал, как по спине у меня пробежали мурашки.
Я подумал, не искал ли здесь отряд из Антиума. Им это, должно быть, принесло не больше пользы, чем мне. Дом вольноотпущенника был завален хламом с навязчивой аккуратностью. Мусор выглядел так, будто Нобилис расставил его рядами, только и ожидая, чтобы сбить с толку дознавателей, не дав им никаких зацепок.
Плотия подошла к двери позади меня. Она оглядывалась по сторонам, словно тоже никогда здесь не была. «Он всё хранит. У него есть вещи, которым десятки лет».
Это было верно, но если Нобилис убил Модеста, он не сохранил перстень-печатку с лазуритом, принадлежавший продавцу статуй. Не было ни прядей волос жертв, ни тщательно сохранённых коробок с женским нижним бельём. Я не нашёл ни старых календарей с отметками дней убийств. Ни окровавленного оружия. Ни верёвок с обрезанными концами, которые можно было бы сопоставить с лигатурами на шеях погибших.
Я достаточно долго был информатором, чтобы ожидать разочарования.
Я искал, пока не натерпелся, а затем вышел наружу.
«Нашла что-нибудь?» — позвала Плотия, присевшая рядом со своей невесткой, и лучи раннего вечернего солнца освещали ее лицо.
«Нет. А у Нобилиса есть ещё какое-то место, где он проводит время? Какая-то особая пристройка, где он в одиночестве играет в мальчишеские игры?»
Обе женщины лишь странно на меня посмотрели.
Для меня это место было хижиной, но, возможно, у него была ещё одна хижина, какое-то ещё более тайное убежище, где Нобилис совершал свои худшие деяния. Если так, то либо он скрывал это от родственников, либо они притворялись дураками. «И последнее…
Кто-нибудь из вас видел ссору с соседом по имени Модест? Плотия и Бирта покачали головами, пожалуй, слишком быстро. «Вы знаете, о ком я говорю?» — настаивал я. «Он исчез после ссоры здесь, потом его жена пришла его искать, а теперь и она пропала». Когда женщины продолжали игнорировать меня, я мрачно сказал: «Модестус мертв. Убит — по дороге к императору с прошением. Это никуда не денется, так что можете мне рассказать. Вы все еще отрицаете, что видели ссору?»
«Пробус и Нобилис поговорили со стариком». Бирта впервые обрела голос. У неё был обычный деревенский акцент, и её поведение было не совсем агрессивным. «Ситуация действительно накалилась — Модестус был идиотом и слишком настойчивым».
Наши ребята ничего ему не сделали. Он просто ушёл.
«Ты уверен?» — не знаю, зачем я вообще спросил. Я включил в вопрос и Плотию; теперь она молчала. Она отвернулась, и я понял, что она мне не поможет. «Это с Нобилисом и Пробом Модест спорил?»
«Они никогда не трогали его», — повторяла бледная, худая женщина, как будто это было религиозное песнопение и если бы она сказала хоть слово неправильно, какая-то жертва оказалась бы недействительной.
«Правда? Тогда я пойду».
«Мы расскажем ребятам, что ты приходил!» — издевалась Плотия над моими напрасными усилиями.
«Не делай этого, пожалуйста. Если нужно поговорить, я лучше сам это сделаю».
Затем мы с Плотией обменялись короткими взглядами. Возможно, я нашёл связь хотя бы с одной из этих унылых, одиноких женщин – некую связь, которая могла бы помочь нашему расследованию в дальнейшем.