Верно?'
«Нечего сказать».
«Она все еще со своим новым мужчиной?»
'Нет.'
«Нобилис напугал?»
«Наполовину убил его».
«Перед ней?»
«В этом-то и суть, Фалько!»
«И что, новый человек сдался?»
«Он избавился от нее», — с горечью согласился ее отец.
Меня осенила ужасная мысль. «Неужели она вернулась в Нобилис?»
Вексус сжал губы в тонкую линию. «К счастью, я положил этому конец».
«Но она была так напугана, что сделать то, что сказал Нобилис, стало возможным?»
«Нет», — с нажимом ответил пекарь. «Она была так напугана, что это было совершенно невозможно».
Это всё, что он мне сказал. Я оставила Деметрии контактные данные, чтобы она могла связаться со мной, если она согласится. Без шансов. Я услышала, как табличка с моим именем упала в мусорное ведро, прежде чем я вернулась на улицу.
Я расспрашивал о Деметрии окружающих. Но встретил лишь враждебность.
Атмосфера казалась опасной. Я ушёл, прежде чем мог начаться бунт.
XXVII
У меня была ещё одна зацепка: официантка в Сатрикуме рассказала нам с Петронием, что Клавдий Нобилис работает у торговца зерном по имени Фамирис. Он жил за городом. Я взял Нукса и Елену и поехал к нему – к разбросанным амбарам и мастерским у прибрежной дороги, ведущей на юг.
Фамирис был широким, коренастым, потрёпанным типичным сельским жителем лет шестидесяти, в обычной грубой тунике и потрёпанной шляпе, которую он не снимал, хотя мы приехали, был уже обеденный перерыв. Он и его люди мирно расположились на скамейках. Они освоили искусство строить свой рабочий день вокруг времени отбоя. Кто-то ел, кто-то строгал. Завязалась непринуждённая беседа. Нукс спрыгнула с нашей повозки и подошла к ним. Она верно угадала, что они погладят её и угостят лакомствами.
Никто не проявил к нам никакого интереса. Если бы мы хотели купить зерна, нам пришлось бы подождать. Мужчины остались на своих местах и продолжили наслаждаться перерывом; Фамирис остался на месте и разговаривал с нами. Елене разрешили сесть на одну из скамей, которую какой-то парень охотно смел сначала от соломы тыльной стороной довольно чистой ладони.
Я объяснил, чего хочу. Фамирис отвечал медленно и задумчиво, словно уже отвечал на эти вопросы. Я спросил его; он сказал, что в последнее время с ним постоянно консультируются по поводу Клавдия Нобилиса. Годами этот человек работал в этой бригаде, оставаясь незамеченным, но теперь местные власти положили на него глаз. Было бы неловко, если бы он уже не скрылся.
«Ты знаешь, куда он делся?»
«Он что-то сказал о семье. Зная, какие они, я не стал в это вмешиваться».
«Так кто еще о нем спрашивал?»
«Мужчины из Анция. Человек из Рима».
«Я, как предполагается, тот человек из Рима... А кто был тот другой ублюдок?»
«Кто-то вроде тебя!» — Торговец зерном оценил шутку. Я расспросил его о подробностях и пришёл к выводу, что его посетил один из Анакритов.
бегуны.
Пока я размышлял над этим, Елена любезно сменила тему: «Какое у вас сложилось впечатление о Нобилисе, когда он работал на вас?»
Фамирис подытожил как работодатель, который все замечает: «Он выполнял работу, хотя и не перенапрягался».
«Он вписался? Он был одним из парней?» — спросил я.
«И да, и нет. Он никогда много не говорил. Если мы все вот так сидели, он был с нами. Если мы вечером шли выпить вместе, он шёл с нами. Но он всегда старался немного отстраниться от группы».
«Он показался тебе хоть немного странным?» — поинтересовалась тогда Елена.
«У него были свои навязчивые идеи. Он любил поговорить об оружии. Он коллекционировал копья и ножи — жутко большие. Казалось, он был слишком этим заинтересован, если вы меня понимаете».
Я кивнул. «Проблемы?»
«Он мне ничего не дал».
«Но у него была репутация?»
«Этого я не отрицаю. Говорили, что его в детстве обвиняли в воровстве, и я слышал, что много лет назад одна женщина заявила, что он её изнасиловал». Фамирис, казалось, не беспокоился. В масштабах сельской преступности изнасилование, как правило, стоит на одном уровне с криками «бу-бу» на кур.
«Как ты думаешь, почему он ушёл?» — спросила Хелена. «Мы слышали, он собирался «повидаться с бабушкой», что бы это ни значило. В чём загадка?»
«Классическое оправдание», — рассмеялся Фамирис. Это был тот раздражающий способ оправдания, который предполагает, что кто-то знает гораздо больше, чем ты, и не собирается долго это раскрывать. «Когда людям нужен отдых».
Елена спросила: «Что с ним было? Он был расстроен? У него была ссора?»
«Лучше спроси Костуса». Услышав его имя, кукурузный моллюск на другой скамейке выглядел