Конечно, всё это было пустой тратой времени. Деметрия призналась, что всё ещё живёт с Костусом, довольно хорошо скрываясь. Он потащил её сегодня вечером к нам, надеясь получить за это деньги. Возможно, у неё хватило бы духу сбежать от Нобилиса, но в целом инстинкты Деметрии подсказывали ей поступить так, как ей велели.
Она не рассказывала о своём браке с Нобилисом. Она не обвиняла его ни в насилии, ни в избиении её любовника. Как бы ни давил на неё Клавдий Нобилис, чтобы она молчала, он всё ещё был непоколебим.
Она понятия не имела, чем сейчас занимается Нобилис и куда он делся; у неё не было контактов с семьёй, хотя, когда я сказала, что разговаривала с двумя другими женщинами, она спросила о Плотии и Бирте. Она поклялась, что ничего не знает о том, что случилось с Модестусом и Примиллой, и, поскольку тогда она не жила с Нобилисом, это казалось разумным. Когда я спросила, были ли у неё когда-либо основания подозревать, что в комплексе пропадают посетители, она это отрицала.
«Так зачем же вы пришли ко мне?» — раздраженно спросил я.
Именно тогда она прямо заявила, что Костус хочет, чтобы она выпросила денег. Мне было трудно жаловаться. Как потом хихикала Хелена, я, как информатор, предлагал факты за денежное вознаграждение.
Я ответил, что когда я делал предложение, факты существовали.
Результат был один. Я спросил Костуса, был ли он там, когда появился человек из Рима, о котором упоминал Фамирис. По словам Костуса, это было
Это было пару дней назад. Его описание необычных глаз, сальных волос и вкрадчивой речи показалось подозрительно знакомым; это мог быть даже сам Анакрит.
«Вы слышали, что было сказано?»
«Он увел Фамириса за пределы слышимости».
«Значит, ты понятия не имеешь, чего он хотел?»
«О да!» — Костус, казалось, был удивлён, что кто-то мог подумать, будто его работодатель хранит тайну горожанина. «Он приказал начальнику, что если кто-то придёт спрашивать о Нобилисе или других Клавдиях, тот должен молчать».
«Он усилил этот приказ?»
Костус горько рассмеялся. «Одно или два предложения. На всякий случай, если мы забыли. Например,
— Он бы закрыл дело, распял Фамириса, продал бы его жену в бордель, отправил бы нас рабами на галеры и первым делом отрезал бы нам кров. Думаешь, он сможет это сделать?
«О да. Это обычная тактика преторианской гвардии».
XXIX
По дороге домой мы с Еленой обсудили ситуацию. Рассказ Костуса подтвердил все слухи о покровительстве Клавдиев. Тот, кто защищает их интересы, должен быть очень могущественным, раз использует разведывательную сеть для своих грязных дел. Анакрит не осмелился угрожать нам с Петро; даже он не был настолько глуп. Но он не стеснялся запугивать простых людей. Он считал, что мы никогда не узнаем. Для нас это было признаком скрытых мотивов. Он знал, что если мы хоть раз заинтересуемся, мы привяжемся к нему, как крысиные псы.
Он оступился. Лично я не успокоюсь, пока не выясню его истинный интерес – и Петроний был таким же. Я был готов ворваться в кабинет шпиона и пригрозить ему теми же карами, которые он готовил Фамирису.
Особенно та часть, где речь идёт о кастрации. У Майи наверняка есть старые ветеринарные инструменты, которыми пользовался её покойный муж, ухаживая за лошадьми в упряжке Гринов; она с радостью одолжит мне его ореходробилку.
Хелена призвала меня действовать умно. «Не тревожь его, Маркус. Давай продолжим вести себя как обычно, сделаем вид, что его агента не заметили. Предлагаю, когда вернёмся домой, проверить, пригласил ли он нас на ужин, как угрожал. Если да, то нам стоит зайти к нему домой и понюхать воздух, прежде чем нападать на него напрямую».
«После недельного поноса я бы предпочёл понюхать задницу тёлки».
«Твоя риторика так изысканна!.. Послушайся доброго совета твоей жены». Елена предостерегающе погрозила пальцем: «Узнай, чей именно посредник Анакрит. Кому он нужен, чтобы защищать интересы этих болотников?»
«Ты прав, как всегда». Пришло время перейти к сути. «Всё дело в том, что у этих Клавдиев императорское прошлое», — сказал я Елене. «Я чувствовал, что Лаэта и Мом знают, что происходит. Перекинулось какое-то старое влияние… Не думаю, что дело в императоре». У Веспасиана было несколько близких друзей; его кабинет личных советников состоял из людей, подобных отцу Елены, которые знали его много лет, задолго до того, как он стал значимым. Его никогда не считали человеком, покровительствующим фаворитам.
«И не Тит», – решила Елена. Она и Тит смотрели друг на друга с восхищением.
– больше восхищения, чем мне хотелось. Но это просто означало, что Тит Цезарь был хорошим
Судья женственности. Как и его отец, он был в целом гетеросексуалом.