Одним из самых подозрительных предметов был драгоценный камень, который Квинт нашёл завёрнутым в использованную салфетку в корзине для белья. «Это твоё?» — удивлённо спросил он Анакрита. Шпион сначала покачал головой: драгоценный камень явно не был ему по вкусу.
Внезапно он передумал. «О, должно быть, его оставила подружка. Отдай его мне, пожалуйста...»
«Что это за девушка?» — поддразнил его Элианус.
«О, ты знаешь...»
'Ох! У Анакрита появилась домашняя массажистка!
«Отправлен для особых поручений!» — присоединился Юстин.
«Ты, грязная собака!» — сказал я. «Надеюсь, она зарегистрирована в полиции, и вы проверили её документы. Это может быть серьёзным нарушением безопасности...
Анакрит выглядел смущённым. Он был так скрытен в своих привычках, если таковые у него были, что поддразнивания вызывали у него покраснение и беспокойство. Он протянул руку за драгоценностью, но Квинт отстранился, продолжая внимательно её разглядывать.
Авл остановил шпиона, похлопал его по спине, развернул к себе и похлопал по щекам, словно юношу, которого мы все считали «сделанным мужчиной» популярной куртизанкой в роскошном борделе. Если бы он позвал сюда такую женщину, он бы заплатил бешеные деньги за визит.
Мы прочитали поварам суровую нотацию. Они были бесстыжи, но мы были пьяны, поэтому продолжали с педантичностью и энтузиазмом. Минас навис над ними и пригрозил подать на них в суд, но это было не то серьёзное судебное дело, которое привлекло бы его внимание; он снова побрел на поиски нового вина для шпиона.
Минасу стоило остаться: как только он отпустил поваров, Анакрит принес нам небольшой кувшин изысканного фалернского вина «Фауст» в знак благодарности. Мы вчетвером потягивали его на кухне, хотя в плане общения это был довольно напряженный момент. Эта вечеринка никогда не затягивалась до поздней ночи, поэтому я опрокинул свой тост, а за ним и два Камилли. Нас сопровождали матери маленьких детей, девушка и новобрачная – все это были хорошие поводы разойтись.
Большинство из нас тоже чувствовали усталость. Ужин выдался тяжёлым. Минас, конечно, хотел немного поразвлечься, но когда мы вернулись в триклиний, его уговорили пойти домой вместе с Камилли.
Мы все поблагодарили Анакрита, который, честно говоря, выглядел измотанным. Он слабо возразил, что нам ещё слишком рано уходить, а затем, пожалуй, слишком горячо поблагодарил нас за то, что мы пришли. Проводив нас к транспорту, который уже материализовался у его крыльца, он сказал, что прекрасно провёл вечер.
По сравнению с его обычными одинокими ночами, так оно, наверное, и было.
«Надеюсь, мы наладили отношения, Фалько».
Я сохранял бесстрастное выражение лица, наблюдая, как Елена целует на прощание Квинта Камилла, несомненно, своего любимца из братьев, поскольку он был моим.
Авл подошёл ко мне. Он коротко пожал мне руки. Это была нетипичная формальность, особенно учитывая, что я был с ним холоден из-за Альбии. Я встретил его взгляд как следует, впервые после известия о его внезапной женитьбе; как ни странно, он подмигнул. Что-то маленькое и холодное перешло из его руки в мою.
Я сжала пальцы. В темноте, в трясущихся носилках, возвращавшихся домой, я разжала хватку, но не могла понять, что мне дали.
В нашем доме нас встретили масляные лампы в знакомом коридоре. Я снова взглянул. На моей открытой ладони лежала та самая камея, которую мы вытащили из грязного белья. Братья Камилл, должно быть, проделали быструю операцию по подносу и передаче, аккуратные, как карманники с Форума.
«О, мне это нравится!» — воскликнула Елена.
Он был овальным и напоминал подвеску из ожерелья; наверху у него была петля из гранулированного золота, хотя цепочки не было. Качество работы было превосходным, дизайн – аристократичным, огранка двухцветного агата – поистине примечательной. Хотя такую вещь могла позволить себе и очень дорогая шлюха, она была действительно высокого качества.
Это, должно быть, насторожило Квинта, когда он взялся за дело. Он не был известен как
знатоком – или не был им до женитьбы; Клавдия приехала со своими переполненными шкатулками для ожерелий, так зачем ему учиться? Однако Квинт вращался в свете; он видел множество украшений на заказ, свисающих с тонких шей и тощих мочек богатых женщин из высшего общества.
Я прекрасно понимал, почему Квинт и Авл присвоили себе эту безделушку. Эта безделушка требовала расследования.