Надеюсь, после праздников мой кооператив, наконец, зарегистрируют, и как только печать будет готова, мы составим договор с твоей ассоциацией о посреднических услугах, как раз на пятьдесят тысяч рублей. Ну, и без командировочных тоже никуда. Понятия не имею, сколько придется в Москве торчать, гостиница, питание, на все деньги нужны. Кстати, Владимир Васильевич тебе ведь машину с водителями не за красивые глаза дает. Наверняка имеет свой профит.
Кадырханову мои слова не особо понравились, но, похоже, сам идеи он генерировать не мог, Это у Милорадова они рождались сотнями сами собой. Так, что пришлось ему соглашаться с моим предложением.
Хотя он оставил последнее слово за собой, если за ближайшие дней десять найдется более подходящий вариант, то наши устные договоренности силы не имеют. На что я с готовностью согласился.
Увы, найти вариант дешевле Толе Кадырханову не удалось, поэтому он вспомнил обо мне.
И вновь я сижу в кабине Маза и травлю анекдоты с Вовой Цымбалом. Второй водитель Валера Арефьев читает книжку Флобера «Госпожа Бовари», расположившись на спальном месте и периодически матом комментируя особо понравившиеся моменты книги. Заснеженная трасса пустынна, попутных машин почти нет, лишь навстречу изредка проскакивают грузовые фуры, да легковые машины.
— Надо бы заправиться, — говорит Цымбал, увидев впереди заправку.
В отличие от шоссе на ней машин сейчас намного больше. Около стационарного поста ГАИ собралась стихийная стоянка фур. Побаиваются дальнобои ехать в ночь. Лучше перекантоваться около милиции, все шансов меньше, что ограбят.
Пока мы заправляемся, Валера Арефьев выбирается с лежака и с возгласом
— Я поссать!- несется к деревянному туалету за заправкой.
Заправлялись мы минут пятнадцать, однако Валера все не появлялся.
Витька уже нетерпеливо поглядывал по сторонам, когда откуда-то вынырнул наш второй водитель в сопровождении дамы неопределенных лет.
— Ты что совсем охренел! — воскликнул Витька, — зачем плечевую притащил? Гони ее на хрен!
— Ой, мальчики, — улыбнулась беззубым ртом растрепанная шалава. — Не ссорьтесь, я вас всех обслужу по высшему разряду.
Мы с Витькой переглянулись, тот покрутил пальцем у виска и еще раз посоветовал даме валить туда, откуда пришла.
Огорченный Валера забрался в кабину и снова улегся на спальное место. Только теперь, засунув «Госпожу Бовари» под подушку, начал доставать нас упреками, что мы дураки, раз отказались от услуг Зинки плечевой известной на всем протяжении трассы Москва- Ленинград. И что такого минета, как от нее он не пробовал нигде на всем пространстве Советского Союза.
— Наверно, потому, что у нее зубов нет, — задумчиво прокомментировал услышанное Витя Цымбал, он, похоже, уже пожалел, что отказался от новой спутницы.
Столица встретила нас неприветливо. Шел мокрый снег с дождем, Свинцовые тучи, занявшие все небо, говорили, что это надолго.
Радовала лишь белозубая улыбка гаишника в толстом тулупе. Тот остановил нас сразу, как мы съехали с МКАДа.
— Так, что везем, товарищи? — осведомился он, когда Цымбал открыл дверь.
Вместо ответа Цымбал подал ему товарно-транспортную накладную.
Радостная улыбка у гаишника испарилась.
— Книги? — протянул он озадаченно. — Так, давайте посмотрим, какие такие книги вы везете.
Витька с ехидной улыбкой открыл заднюю дверь. Мы в это время с Валеркой переглянулись и весело заржали.
— Действительно, книги, — разочарованно сказал милиционер. — Ладно, езжайте, толку с вас, как от козла молока.
Что мы и сделали.
Мои водители за годы работы выучили закоулки Москвы гораздо лучше меня, поэтому довольно быстро нашли место для стоянки.
После чего я, оставил их разбираться, кто останется сторожем, прихватив дипломат и сумку с подарками, отправился к своей бывшей однокурснице. Елизавета Семенова, работала рядовым хирургом в больнице, по этой причине давно развелась с мужем и одна воспитывала дочку десяти лет.
Договорился с ней о ночлеге без труда. Правда, пришлось звонить в Москву неоднократно. Домашнего телефона у нее не имелось. А в больнице Семенову тоже надо было еще поймать.
Жила Лиза в обычной панельной пятиэтажке, которую через тридцать лет некий товарищ по прозвищу «оленевод» подвергнет реновации, но пока об этом никто не подозревает, а я, конечно, рассказывать тоже не собираюсь.