— Лады, только ты поторопись, нам нужно будет сегодня разгрузиться, — вздохнул я и уселся на просиженное сиденье.
— Да ты что! Серьезно⁈ — радостно воскликнул Витька. — Да я моментом сгоняю туда, обратно. А Валерке, если не придет, на стене напишем, чтобы нас тут ждал до победного конца.
После того, как Цымбал вернулся, мы еще часа полтора ожидали нашего загулявшего товарища и только после этого решили ехать. Но Валера к нашему отъезду все же успел. Витька как раз выворачивал фуру на дорогу, когда в зеркало увидел бегущего к нам мужика, размахивающего объемистой сумкой.
— О, блин! Еле догнал, — довольным голосом выдохнул Арефьев, умащивая свой тощий зад на сиденье. — А чего меня не дождались?
— Ты бы еще дольше кальсоны надевал и со своей прошмандовкой прощался, — сообщил Цымбал. — Пришлось бы тогда нас до вечера здесь дожидаться. Вон, видишь, письмо тебе на стене написано.
Витька мотнул головой в сторону забора.
На сером бетоне действительно красовалось послание, написанное жирным угольком.
— Валера, е… тв…м… Никуда не уходи, жди нас здесь. Когда приедем, тогда приедем . Не хер опаздывать.
— Ну, раз так, хер и я с вами поделюсь, — сообщил Валера и, открыв сумку, вытащил оттуда пирожок и начал его демонстративно жевать.
По кабине распространился умопомрачительный запах свежей выпечки.
У меня сразу началось непроизвольное слюнотечение, у Витьки, похоже, тоже.
— Валерка, не будь гадом, поделись! — воскликнул Цымбал.
— То-то, поняли, как вам повезло, — сообщил Валера, оделяя нас пирожками.
— Если бы уехали без меня, я бы пока вас ждал, все пирожки приговорил. Ну, что Витек, дошло до тебя, наконец, как на меня бабы кидаются? Не всякому мужику с утра пироги печь будут, понял?
— Понял, понял, — невнятно ответил Цымбал, откусив сразу полпирожка с мясом.
Пробравшись через столичные закоулки, выбирая, где можно проехать фуре, мы заехали на склады метрополитена. И после недолгих поисков нашли нужный.
Для разгрузки пришлось денежно простимулировать местных грузчиков, да и водители, воодушевленные возможностью скорого отъезда домой, тоже присоединились к ним.
Удовлетворенно осмотрев, пустую фуру Цымбал закрыл дверь и вопросительно глянул на меня.
— Ну, что, шеф, по коням?
Я улыбнулся.
— Вы, парни, езжайте, а у меня здесь еще кое-какие дела остались.
Водители понимающе переглянулись, и Витька спросил у Арефьева.
— Валера, может, ты тоже у своей марухи останешься на недельку? она тебя хоть пирогами откормит, а то больно ты тощий.
— Не, парни, я домой, меня жена дома ждет, — скромно ответил Валера и полез за руль.
Машина, посветив на прощание красными фонарями, скрылась за ближайшим зданием, а я прогулочным шагом двинулся к проходной. Там, зайдя к вахтеру, вызвал такси.
Пока дожидался приезда машины, пришлось выслушать множество историй от пожилого пенсионера. Тому было скучно, поэтому он не закрывал рот до тех пор, пока подъехавшая Волга не посигналила у ворот.
Таксист, слава богу, таким разговорчивым не был, так, что мы мирно доехали до дома Семеновой, не сказав друг другу не слова.
Врем уже было около семи вечера, поэтому я первым делом отправился в ближайший гастроном.В Москве в конце осени 1989 года в гастрономе было бедновато. Но это для местного люда. Им подавай мясо, свежую рыбу, и прочие деликатесы. Для меня же после Петрозаводска выбор оказался достаточно богат. Достаточно сказать, что на прилавке свободно лежала ливерная колбаса и даже сливочное масло.
Набрав половину авоськи продуктов, я двинулся к Лизе.
— Думала, ты уехал, — сообщила Семенова, открыв дверь.
— С чего это ты так решила, я же еще утром сказал, что останусь до завтра?-пришлось обидеться мне.
Женщина пожала плечами.
— Ну, мне так показалось.
Есения, как и вчера стояла рядом с мамой, только сегодня смотрела меня вопросительно карими глазами, как бы спрашивая:
— А не ты ли мой папа?
— Держи подарок,- сказал я, протягивая ей большое шоколадное яйцо.
— Есения! Не открывай! Мы еще не ужинали, — воскликнула Лиза. — Убери, съешь потом.
— Спасибо, дядя Саша, как ты догадался, что я люблю шоколад? — спросила девочка.
— Все девочки любят шоколад, — наставительно сказал я и легонько щелкнул ее по носу.
Вечер прошел, практически, как вчера. Разве, что Есения немного привыкла к моему присутствию и вела себя свободней. По крайней мере, рот у нее не закрывался, когда она рассказывала о школьных новостях, красавчике Юре Шатунове и Викторе Цое. Ведь в них влюблены все девочки в ее классе.
На прямой вопрос влюблена ли она, девочка молча замотала головой и покраснела.