Вечером, я подъехал на машине к двухэтажному деревянному дому, где на втором этаже в угловой квартире жила Сысойкина. Подготовился к визиту капитально, не исключено, что возможен более плотный контакт.
Надька, несмотря на свои тридцать шесть лет и троих детей оставалась довольно привлекательной особой. Я вроде бы тоже был ничего. Высокая атлетическая фигура бывшего КМС по боксу и десантника многих женщин не оставляла равнодушными. Другое дело, что на сегодняшний день я уже был совсем другой внутри и их взгляды меня особо не волновали. В прошлой жизни, как раз очень даже волновали, поэтому и женился во второй раз, но ныне могу с уверенностью сказать всем особам женского пола;
— Не дождетесь!
Когда дверь в ответ на мой звонок распахнулась, в проеме стояла Надя в халатике и тапках на босу ногу, в руке у нее был бокал с вином.
— Ой, Саша! Привет! — расплылась она в улыбке. — Как здорово, что ты пришел! Проходи скорее. Я ведь сегодня отдыхаю. Жду тебя. Мама забрала детей к себе, сказала, отдохни хоть денек, вот я и расслабилась.
Словам женщины я не на шутку обрадовался, но постарался этого не показать. Сняв обувь, надел тапки стоявшие в прихожей, те подошли мне тютелька в тютельку. Ну а, что? Надя женщина свободная, кого хочет, того и приглашает. Недаром тапки сорок третьего размера лежат в прихожей.
На кухне горел свет, на узком столике стояла бутылка Монастырской Избы и нарезанные яблоки.
— Ой, Саша, погоди немного, я сейчас что-нибудь соберу на стол. Мужчину яблоками не накормишь, — засуетилась она.
— Давай помогу, — предложил я и начал доставать из пакета продукты, бутылку шампанского и водки.
— У тебя в торговле блат, есть? — поинтересовалась Надя, увидев палку финского сервелата, и буженину.
— Конечно, — подтвердил я. — Зря, что ли доктором работаю.
Доктором я уже неделю не работал, но знакомства пока еще остались. Нисколько не сомневаюсь, если дела пойдут успешно, этих знакомств значительно прибавится.
Посидели мы с Надей хорошо, вспомнили учебу, обсудили всех знакомых, после чего я озвучил цель визита. Сысойкина согласилась не задумываясь.
— Это будет, как магазин «Лидер» у Милорадова? Или, как «Фламинго» у Чернуги?– спросила она.
— Нет, пока это будет скромный аптечный киоск, — ответил я. — Первое время будешь получать раза в полтора больше чем в своей аптеке, ну а дальше посмотрим. Не понравится, всегда можешь уйти на прежнее место работы. Непрерывный стаж не потеряется, оформим все переводом.
Мы еще немного поболтали, а потом плавно переместились в спальню.
Утром вместе дружно позавтракали чаем и бутербродами с сервелатом, и я удалился.На вопрос о возможном следующем визите, сообщил, что перезвоню.
С Надей надо держать ухо востро, становиться папой для ее троих мальчиков не было никакого желания.
Сегодня мой путь лежал в Горплодовощторг, где главным бухгалтером лет пять работал мой одноклассник Колька Сергеев.
В бухгалтерию я прошел без проблем, мы же пока еще живем в Советском Союзе, милиционер на вахте присутствует только в Совете Министров и Обкоме партии.
Колька, как главбух, занимал отдельный кабинет и активно разбирался с бумагами, накиданными подчиненными.
— Сашка, привет, давно ты ко мне не забегал, наверно, яблок хороших захотелось? — спросил он.
— Привет, Коля, от яблок и винограда не откажусь, но поговорить хотел о другом.
Коля открыл дверь и крикнул в дверной проем:
— Верунчик! Не в службу, а в дружбу, сделай нам чайковского пару стаканчиков, пожалуйста.
Из проема донесся страдальческий вздох, но через десять минут Верунчик, изящная такая бабенция килограмм на сто, принесла нам на подносе чай и блюдце с нарезанными лимонами, посыпанными сахарным песком.
Колька с таинственной улыбкой закрыл дверь на ключ и вытащил из огромного сейфа початую бутылку коньяка Двин.
В ответ я развел руками.
— Увы, Коля, не могу, приехал на машине.
— Брось дурью маяться, — сообщил Сергеев. — Посидим, поговорим. Наш водитель тебя доставит потом, куда попросишь.
— Действительно, что я из себя трезвенника строю? — подумалось мне. — Опять из головы выскочило. Я же сейчас живу в тюрьме народов, где делают одни галоши, поэтому могу любого трезвого человека с правами посадить на водительское место и не париться.