– Ну, и что там мне понравиться должно?
– А угадать?
– Дядь, я спал три часа.
– Фу, какой скучный. Зачем в дело тогда вцепился? Ну, отдали бы его Котову. Ты ж загнёшься так, Тимош.
– Дядь Тош, ну не начинай, а? Я не подросток, залипший в кибер-дол, я работаю. Да и дело горит, иначе бы шеф мне среди ночи не звонил, а Кошака ты сам знаешь – крыса кабинетная, в бумажках окопается – и всё.
Только покачав головой, Кощеев всё же достал чашку, в которой катался относительно небольшой стеклянный шарик – Тим разглядел внутри тёмный матовый прямоугольник.
– Да ну… Это что за древность?
– Это флешка, мой юный падаван. Была в желудке у нашего отморозка. Вопрос в том, сам съел или скормили.
– Дядь, ну я не настолько мелкий, уж флешки-то застал. Ты узнал, чем его накачали?
– Конечно! Ты ж, как, думаешь, анализы делаются? Я вот кровь взял, потряс пробирку, заклинание волшебное сказал – и сразу мне в руку листочек со всеми результатами принесло!
– А язвой шеф меня зовёт.
– Нежный какой.
– Переходник есть? Глянем, чо на флешке.
– Чо-чо, учился бы уже говорить нормально, а то деревня деревней, Тимош.
Кощеев свернул собственные рабочие окна и, поднявшись, уступил место племяннику. Сам отходить, конечно, не стал – интересно же! Тим быстро пересел и с третьей попытки таки вскрыл защитную капсулу. Флешка с тихим щелчком вошла в переходник – и почти тут же изображение потемнело. Лишь спустя несколько секунд появился салют, а затем проступили и буквы.
Поздравляю! Вы вскрыли каннибала!
Липин и Кощеев переглянулись и снова покосились на экран.
– Это что за фигня?..
– Я бы сформулировал иначе, но с вопросом согласен.
Вы достали эту флешку из тела мужчины. Знакомьтесь, Акулов Андрей Романович, 19.09.1999. Учитель физкультуры из 37 школы, тренер по плаванию. Каннибал.
За последние 15 лет он убил больше 50 человек. В доме на Гюго 13 вы найдёте остатки человечины в холодильнике.
Я опять сделал за вас всю работу. На этот раз его смерти мало. У вас есть 24 часа, чтобы предать огласке свою некомпетентность. Иначе это сделаю я.
Голограмма исчезла, а затем вместо букв высветились-замелькали цифры таймера – обратный отсчёт.
– Твою мать…
– Я бы всё равно сформулировал иначе.
– Едем, – произнёс Тим будто бы отстранённо, а потом встал так резко, что стул с шумом грохнулся на каменный пол. – Операм позвоню по пути.
– Да ладно, сам оперов вызовешь? А я-то думал, опять за себя и за того парня работать будешь.
– Надо – звоню, а так пусть отдыхают.
– Да распустятся они с таким начальством, потом не соберёшь.
– Мне тебя долго ждать?
– Да поехали, поехали… Будто у меня выбор есть.
2. Была проблема, стал...
– Дом как дом. Самый обычный, – Ян жадно приложился к бутылке с чем-то кислотно-синим – этикетки не было.
– А ты чего ждал? Дверь из костей и занавески из волос? – мрачно отозвался Глеб, глянув на товарища, и, будто копируя его, приник к фляжке.
– Мальчики, ну это уже не смешно! Отпустите!
Софа в очередной раз дёрнула рукой, но результата это, ожидаемо, не принесло – она была по-прежнему прикована наручниками к мотоциклу, на сидение которого опирался Ян. Мужчины одновременно отстранились от напитков и синхронно сказали:
– Нет, – переглянулись.
– Уйми свою упругую попку, Птиц. Вон, на жёрдочку сядь и жди, – Ян кивнул на сидение мотоцикла.
– Покуда начальство не приедет, – Глеб прервал Софу раньше, чем та успела возмутиться. Ей пришлось закрыть рот, лишь недовольно сверкнув глазами, – осмотр начинать не велено.
С тихим шуршанием шин по асфальту из-за угла выкатил старенький потрёпанный жизнью чёрный «Ниссан». Явно возбуждённый происходящим, Тим буквально вывалился с пассажирского и, лишь заметив подчинённых, выпрямился. Засунув руки в карманы, окинул троицу взглядом, замер, зацепившись за прикованную к мотоциклу Софу.
– Твою ж мать, Чистая. Опять?!