— О чем задумался? — спросила Беате.
— Да вот хочу попросить тебя оказать мне услугу, выяснить имя одного человечка.
— Лучше не надо, Харри. Я же говорю, мне даже сюда нельзя было приходить.
— А еще думаю, откуда у тебя эти синяки?
Резким движением она прикрыла шею:
— А, так, на тренировке. Я дзюдо занимаюсь. А еще о чем думаешь?
— А еще о том, сможешь ли ты передать вот это Веберу, — Харри вынул из кармана пиджака завернутый в кухонное полотенце стакан. — Попроси его снять отпечатки пальцев и сравнить их с моими.
— А твои у него есть?
— В криминалистической лаборатории есть отпечатки всех сыщиков, выезжающих на место преступления.
— Харри… — предостерегающе начала она.
— Будь так добра!
Беате вздохнула и взяла стакан.
— АО «Замки», — произнес Харри.
— А это еще что такое?
— Если ты передумаешь насчет человечка, проверь их сотрудников. Это крохотная фирмочка.
Она удрученно посмотрела на него.
Харри пожал плечами:
— Если хоть со стаканом все выяснишь, я и то буду счастлив.
— А как мне тебя найти, когда Вебер даст ответ?
— Тебе и вправду надо знать? — улыбнулся Харри.
— Я хочу знать как можно меньше. Ты сам на меня выйдешь, так?
Харри плотнее запахнул пиджак:
— Пойдем?
Беате кивнула, но не тронулась с места.
— То, что он написал, — сказала она, — что выживают только самые мстительные. Как ты думаешь, Харри, это действительно так?
Харри лежал в вагончике на своей короткой кровати, пытаясь вытянуть ноги. Шум проезжающих по Финнмарк-гате машин напомнил ему времена детства в Уппсале, когда он ложился спать с открытым окном и прислушивался к дорожному движению. Летом они жили у деда в Ондалснесе, где стояла полная тишина, и ему не хватало только этого равномерного, навевающего сон шума, лишь изредка прерываемого ревом мотоциклетного мотора, грохотом неисправного глушителя или воем далекой полицейской сирены.
В дверь постучали. Это оказался Симон:
— Тесс хочет, чтобы завтра ты ей тоже сказку перед сном рассказал.
Сегодня Харри рассказывал о том, как кенгуру учат детишек передвигаться прыжками, а те в награду дарят им перед сном поцелуй.
Они молча курили. Потом Харри показал на висевшую на стене фотографию:
— Это Расколь со своим братом, верно? Стефаном, отцом Анны?
Симон кивнул.
— А где Стефан теперь?
Симон равнодушно пожал плечами, и Харри решил, что эта тема для него табу.
— Судя по фото, они очень дружили, — сказал Харри.
— Да они как сиамские близнецы были, понимаешь. Кореши — не разлей вода. Гиорги дважды отсидел в тюрьме за Стефана. — Симон засмеялся. — Вижу, ты удивлен, мой друг. Пойми, у нас такая традиция. Это честь — отбыть наказание за брата или за папу, понимаешь.
— А вот полиция на это по-иному смотрит.
— Да они никакой разницы между Гиорги и Стефаном не видели. Братья-цыгане. Норвежской полиции в таких случаях разобраться нелегко. — Он осклабился и предложил Харри еще одну сигаретку. — В особенности когда они в масках.
Харри затянулся и решил сделать пробный выстрел:
— Так что же тогда за черная кошка между ними пробежала?
— А ты как думаешь? — Симон мелодраматически зажмурился. — Женщина, конечно.
— Анна?
Симон не ответил, но Харри почувствовал, что железо раскалилось и его надо ковать:
— Так что, Стефан прогнал Анну из-за того, что она встретила гадзо, не цыгана?
Симон затушил сигарету и поднялся:
— Анна здесь ни при чем, понимаешь. Но у Анны была мать. Спокойной ночи, Спиуни.
— М-м. Еще только один вопрос.
Симон остановился.
— А что значит спиуни?
Симон рассмеялся:
— Это сокращение от spiuni gjerman — германский шпион. Но ты не парься, это не со зла, так кое-где пацанов называют.
Потом он закрыл за собой дверь и исчез.
Ветер улегся, и до слуха долетал только шум движения на Финнмарк-гате. И все же заснуть Харри не мог.
Беате лежала без сна и прислушивалась к шуму проезжавших мимо машин. В детстве она привыкла засыпать под звуки его голоса. Сказок, которые он ей рассказывал, в книгах не найти. Он сочинял их на ходу, импровизировал. Он никогда не повторялся, хотя все сказки начинались одинаково и в них всегда действовали одни и те же персонажи — двое зловредных воришек, добрый папа и его маленькая героическая дочурка. И кончались сказки всегда счастливо: воришки оказывались за решеткой.