— Вовсе нет, — отозвалась Марлена. — А если мама и беспокоилась, то за вас, а не за меня.
— За меня? Почему?
— Ей кажется, что я способна сказать что-нибудь такое, что может оскорбить вас.
— И ты скажешь?
— Я постараюсь не делать этого, командор.
— А я уверен, что это у тебя очень хорошо получится. Ты знаешь, почему я хотел поговорить с тобой один на один?
— Вы сказали маме, что хотите побольше узнать о моем разговоре с комиссаром Питтом. Это так, но вы еще хотите и посмотреть на меня поближе.
У Генарра чуть сдвинулись брови.
— Конечно, я хотел бы узнать тебя получше…
— Нет, не то, — быстро вставила Марлена.
— Тогда что же?
— Простите, командор, — сказала Марлена и отвернулась.
— Простить за что?
Лицо Марлены исказила гримаса отчаяния, но она не проронила ни слова.
— Что-то не так, Марлена? — мягко спросил Генарр. — Ты должна объяснить мне. Для меня очень важно, чтобы мы были откровенны друг с другом. Мама сказала, чтобы ты следила за своими словами, пожалуйста, забудь об этом. Если она говорила, что я слишком обидчив и меня легко задеть, забудь и об этом тоже. Словом, я приказываю говорить со мной совершенно свободно и не бояться меня обидеть, а ты должна выполнять мой приказ, потому что я — командор станции на Эритро.
Марлена вдруг рассмеялась.
— Вы действительно хотите все узнать обо мне?
— Конечно.
— Потому что вы не можете сообразить, как это я получилась такой, совсем не похожей на маму?
У Генарра округлились глаза:
— Ничего подобного я не говорил.
— В этом нет надобности. Вы — старый мамин друг. Она сама мне об этом сказала. Вы любили ее и так и не смогли забыть. Вы думали, что я похожа на маму в молодости, поэтому, когда увидели меня, вздрогнули и немножко отпрянули назад.
— Вздрогнул? Это было заметно?
— Почти нет — ведь из вежливости вы постарались не выдать себя. Но это было. Я легко заметила. А потом вы перевели взгляд на маму и снова на меня. Ну и еще, конечно, тон ваших первых слов. Все было совершенно ясно. Вы увидели, что я совсем не похожа на маму, и были разочарованы.
Генарр в изумлении откинулся в кресле:
— Просто потрясающе!
— Вы в самом деле так думаете, командор. — Довольная улыбка осветила лицо Марлены. — Правда, вы так думаете. Вы ни капельки не обиделись и не испытываете никаких неудобств. Наоборот, вы рады. Вы — первый человек, самый первый! Даже маме это не нравится.
— При чем тут нравится или не нравится. Это совершенно неважно, когда речь идет об исключительном явлении, о чем-то необычном. И давно ты научилась читать язык жестов, Марлена?
— Я всегда умела, но с годами у меня получается все лучше и лучше. Мне кажется, это может всякий, если только он будет внимательно смотреть и размышлять.
— Нет, Марлена, это не так. Это может далеко не каждый, поверь мне. А еще ты сказала, что я люблю твою мать.
— В этом нет ни малейшего сомнения. Когда вы рядом с ней, вас выдает каждый взгляд, каждое слово, каждое движение.
— Как ты думаешь, Юджиния тоже заметила?
— Она догадывается, но не хочет этого.
— И никогда не хотела, — Генарр отвел взгляд.
— Все дело в моем отце.
— Я знаю.
Марлена помедлила, потом решилась:
— Но, я думаю, она не права. Если бы она могла видеть вас так, как вижу я…
— К сожалению, это невозможно. Впрочем, я очень рад, что ты понимаешь меня. Ты прекрасна, Марлена.
Марлена покраснела, немного помолчала, а потом произнесла:
— Вы говорите правду?
— Конечно.
— Но…
— Я же не могу обмануть тебя, правильно? Поэтому я и не стану пробовать. Если судить только по твоему лицу или по твоей фигуре, тебя нельзя назвать красавицей. И все же ты прекрасна, и это самое главное. Можешь проверить — я не обманываю тебя.
— Не обманываете, — Марлена так счастливо улыбнулась, что лицо ее сразу похорошело. Генарр тоже улыбнулся и сменил тему:
— Может быть, теперь мы поговорим о комиссаре Питте? Это еще более важно сейчас, когда я знаю, что ты обладаешь необычайной проницательностью. У тебя нет возражений?
Марлена слегка потерла руки, которые она по-прежнему держала на коленях, скромно улыбнулась и ответила:
— Нет, дядя Зивер. Вы не против, если я буду так вас называть?
— Нисколько. Наоборот — я польщен. Ну, а теперь расскажи мне о комиссаре Питте. Он послал мне инструкции, согласно которым я должен оказывать твоей матери всяческое содействие и предоставить в ее распоряжение все наши астрономические приборы. Как ты думаешь, почему он так распорядился?