— Да, но все-таки прежде всего я физик-теоретик. Что же касается гиперпространства, то опять же я изучаю только его теорию. Я никогда не занималась экспериментальной наукой.
— А на Роторе занимались. Вас это не задевает? Поразительно. Что ни говори, а роториане опередили вас.
— Почему это должно меня задевать? Для меня интерес представляет только теория, а не ее практические применения. Если бы вы прочли мои статьи, а не только их заголовки, вы бы узнали, что я не раз достаточно определенно высказывала свое мнение. Я считаю, что гиперсодействием вообще не следует заниматься.
— Но роторианам удалось послать корабль в далекий космос и изучить звезды.
— Очевидно, вы говорите о Дальнем Зонде. Этот Зонд позволил им измерить параллакс нескольких сравнительно далеких звезд. Но окупили ли эти данные громадные расходы? Насколько далеко улетел Дальний Зонд? Всего лишь на несколько десятых светового года. По астрономическим масштабам это совсем рядом. Даже в масштабе только нашей Галактики весь путь Дальнего Зонда от Земли до конечной цели его путешествия — это всего лишь точка в пространстве.
— Они создали не только Дальний Зонд, — возразил Крайл. — Солнечную систему покинуло все поселение.
— Да, я знаю. Это было шесть лет назад. Но о них нам известно только то, что они улетели.
— Этого недостаточно?
— Совершенно недостаточно. Куда они направились? Живы ли они сейчас? И вообще был ли у них шанс остаться в живых? Человечество не имеет опыта существования на изолированном поселении. Раньше у них рядом были и Земля, и другие поселения. А могут ли несколько десятков тысяч человек выжить на крохотном поселении, если оно практически единственное обитаемое место во всей Вселенной? У нас нет ни малейшего представления, возможно ли это хотя бы по психологическим причинам. Я думаю — невозможно.
— Мне кажется, что их целью были поиски звездной системы, которую они смогли бы колонизировать. Они не будут оставаться только на своем поселении.
— Полно, какую звездную систему они смогут найти? Они улетели шесть лет назад. За это время они могли добраться только до одной из двух систем, потому что с гиперсодействием их средняя скорость не может быть выше скорости света. Одна из этих систем — Проксима Центавра: это три звезды, отстоящие от нас на четыре и три десятых светового года. Из трех звезд Проксимы Центавра одна — красный карлик. Вторая система — звезда Барнарда, одиночный красный карлик; до нее пять и девять десятых светового года. Итого четыре звезды: первая звезда очень похожа на Солнце, вторая — тоже похожа, но в меньшей мере, третья и четвертая — красные карлики. Две подобных Солнцу звезды образуют довольно тесную двойную систему, в которой существование аналогичной Земле планеты, занимающей устойчивую орбиту, крайне маловероятно. Куда еще они могут полететь? В этом радиусе невозможно найти пригодную для колонизации планету. Мне очень жаль, Крайл. Я знаю, что на Роторе остались ваши жена и ребенок, но у роториан ничего не получится.
Крайл оставался спокоен. Ему было известно то, о чем не догадывалась Тесса. Он знал, что существует Ближняя звезда. Правда, она тоже была красным карликом.
— Значит, вы думаете, что межзвездные полеты невозможны? — уточнил Крайл.
— С помощью одного лишь гиперсодействия практически нет.
— Когда я слушаю вас, у меня создается впечатление, что вы хотите сказать: гиперсодействие — это еще далеко не все.
— Может быть и не все. Сравнительно недавно мы думали, что и простое гиперсодействие невозможно, не говоря о чем-то большем. И все же ничто не запрещает нам по меньшей мере мечтать о настоящем полете через гиперпространство и о действительно сверхсветовых скоростях. Если мы сможем поддерживать любую скорость так долго, как нам это понадобится, тогда вся Галактика и, возможно, вся Вселенная станут, если так можно выразиться, одной большой Солнечной системой — нашим большим общим домом.
— Прекрасная мечта, но насколько она реальна?
— После Ухода Ротора состоялись три конференции по этой проблеме. В них участвовали ученые всех поселений.
— Только поселений? А как же Земля?
— Были наблюдатели и с Земли. Дело в том, что в наше время Земля — далеко не рай для физиков.
— И какие же выводы сделали участники конференций?
— Вы же не физик, — улыбнулась Тесса.
— Я не физик, но я любознателен. Опустите самые сложные моменты.