После обеда, за которым технические вопросы не обсуждались, Коропатский сказал Вендель:
— И все-таки запомните, что у вас только три года. Самое большее — три года.
Это было сказано очень дружественным тоном, но в словах нельзя было не почувствовать приказа.
Глава 44
— Итак, мой хитроумный план не понадобился, — сказал Крайл Фишер с ноткой сожаления в голосе.
— Не понадобился. Они намерены продолжать работы независимо от того, есть ли опасность, что нас догонят поселения, или нет. Их беспокоит одно — доказательство подлинности полета. Между прочим, Танаяму это никогда не волновало. Мне кажется, Танаяма хотел только уничтожить Ротор, а после этого весь мир мог бы кричать сколько угодно о мошенничестве — ему это было бы безразлично.
— Ты ошибаешься, никто не стал бы кричать о мошенничестве. По приказу Танаямы корабль доставил бы на Землю что-то такое, что могло бы служить вещественным доказательством уничтожения Ротора, а значит, назиданием для поселений и для всего мира. Что за человек новый директор?
— Прямая противоположность Танаяме. Он говорит очень мягко, почти извиняющимся тоном, но у меня такое ощущение, что для Всемирного конгресса он будет таким же твердым орешком, каким был Танаяма. Для этого ему нужно только войти в курс всех дел.
— Из того, что ты мне рассказала, можно сделать вывод, что Коропатский более здравомыслящий человек, чем Танаяма.
— Да, но его предположение о фальсификации космических полетов… Я до сих пор не могу прийти в себя. Как вообще можно додуматься до такого? Вероятно, это результат отсутствия у землян чувства пространства. Полного отсутствия. Перед землянами лежит бесконечно большой мир, а они, за редчайшими исключениями, боятся расстаться со своей планетой.
— В таком случае я из тех немногих, которые расставались с Землей. Я улетал часто. А ты — вообще житель поселения. Значит, оба мы не боимся космического пространства.
— Это так, — Тесса искоса взглянула на Крайла. — Иногда мне кажется, что ты уже забыл, откуда я родом.
— Поверь, я этого никогда не забываю. Конечно, я не хожу из угла в угол, повторяя: «Тесса — поселенец! Тесса — поселенец!», но я всегда помню об этом.
— Интересно, а еще кто-нибудь помнит? — Тесса широким движением руки как бы показала на весь город. — Гипер-сити строжайше засекречен, а почему? Чтобы о нем не узнали на поселениях. Наша задача — осуществить практический полет со сверхсветовой скоростью раньше, чем поселенцы начнут аналогичные работы. И кто же руководит всем проектом? Поселенец.
— За пять лет, которые ты работаешь здесь, такая мысль пришла тебе в голову в первый раз?
— Нет, конечно. Время от времени я думаю об этом и, признаться, не понимаю. Неужели они не боятся доверять мне?
Крайл засмеялся:
— Нет, не боятся. Ты — ученый.
— Ну и что?
— Ученых принято считать наемниками, лишенными прочных связей с определенным обществом. Ученому нужны какая-то захватывающе интересная задача и средства для ее решения — деньги, приборы, помощники, а источник этих средств ученого не интересует. Признайся, ты ведь никогда не работала специально для Земли, или для Аделии, или для всех поселений, или, наконец, для всего человечества. Ты просто работала над теорией и практикой полетов со сверхсветовой скоростью без каких бы то ни было обязательств перед обществом.
— Это стереотипное представление об ученых, и оно соответствует далеко не каждому, — высокомерно заметила Тесса. — Я, например, могу быть совсем другой.
— Я уверен, они тоже это понимают, поэтому ты, Тесса, вероятно, находишься под постоянным наблюдением. Не исключено, что некоторым из твоих ближайших сотрудников вменили в обязанность контролировать всю твою деятельность и регулярно сообщать об этом правительству.
— Надеюсь, что ты не имеешь в виду себя?
— Только не говори мне, что тебе никогда не приходила в голову мысль, будто меня оставили возле тебя специально все в той же роли охотника за чужими секретами.