Лорд Маккон сгрузил супругу в кресло и опустился перед ней на колени, держа за руку.
— Скажи мне честно — как ты себя чувствуешь?
Алексия поглубже вздохнула.
— Честно? Иногда я подумываю, не стоит ли мне по примеру мадам Лефу перейти на мужское платье.
— Но, ради всего святого, зачем?
— Ну, если не учитывать, что это даст куда большую мобильность…
— Любимая, я сомневаюсь, что в данный момент она как-то зависит от одежды.
— Разумеется, я имела в виду, после рождения ребенка.
— Я так и не понял, зачем тебе это понадобилось.
— Ах, не понял? А тебе не слабо провести неделю в корсете, длинных юбках и турнюре?
— Откуда ты знаешь, что я этого не делал?
— Эй, хватит уже!
— А теперь хватит играть в игры, женщина. Как ты на самом деле себя чувствуешь?
Алексия опять вздохнула.
— Немного устала, очень расстроена, но с телом все в порядке, это дух так себе. Щиколотка побаливает совсем чуть-чуть, дитя-неудобство вело себя на удивление терпеливо, пока я разъезжала в карете и суетилась зря…
Она задумалась, как бы получше поднять тему лорда Акелдамы и его соображений насчет покушения. Наконец, зная, что с деликатностью в речах у нее неважно, а у мужа и того хуже, Алексия решила, что он, наверно, оценит ее прямоту.
— Лорд Акелдама думает, что лондонским вдохновителем заговора Кингэйрской стаи был кто-то из Вулси.
— Королем Георгом клянусь, он так считает?!
— Погоди, дорогой, остынь. Размышляй логически. Я знаю, тебе это трудно, но разве кто-то вроде Чаннинга не…
Лорд Маккон затряс головой.
— Нет, не Чаннинг. Он никогда…
— Но лорд Акелдама сказал, что у предыдущего альфы было не все благополучно с головой. Может, это как-то связано? Если он приказал Чаннингу…
Голос лорда Маккона стал резким.
— Нет. А вот если сам лорд Вулси… Это неплохая идея, как бы мне ни было неприятно признавать такое. Этот человек был психом, дорогая моя. Полным психом. Такое случается с альфами, особенно когда мы становимся слишком старыми. По этой-то причине, знаешь ли, оборотни дерутся между собой. Я сейчас не имею в виду церемониальные дуэли. Альф это в особенности касается. Нельзя допускать, чтобы мы жили вечно, — у нас в мозгах со временем шарики за ролики заходят. Во всяком случае, так поют завывалы. И если хочешь знать мое мнение, с вампирами та же история. В смысле, достаточно только взглянуть на лорда Акелдаму, чтобы понять, что он… но я отвлекся.
Алексия помогла мужу вернуться к первоначальной теме.
— Так ты говорил, лорд Вулси?..
Лорд Маккон опустил взгляд на их сцепленные руки.
— Оно, наше безумие, может принимать множество форм. Иногда это довольно безвредные легкие эзотерические бзики, а иногда и нет. Лорд Вулси, насколько я понимаю, двинулся капитально и стал весьма жесток в своих, — он помолчал, подыскивая верное слово, которое в то же время не шокирует даже его несгибаемую жену, — вкусах.
Алексия задумалась над сказанным. Любовником Коналл был напористым, требовательным, хотя и нежным бывал тоже. Конечно, с ней у него не появлялись волчьи зубы, способные серьезно поранить, так что ему приходилось ограничиваться укусом-другим — и всё. Но такое случалось лишь раз или два, в ранние времена его ухаживания, когда Алексия еще порой гадала, не принимает ли он ее за нечто съедобное. А еще она прочла в отцовских дневниках слишком много всякого-разного.
— Ты имеешь в виду, жесток во время близости?
— Не совсем так, но судя по тому, что мне говорили, он склонен был получать удовольствие от насилия, — и лорд Маккон в буквальном смысле зарделся. Он обладал этой способностью, когда касался жены. Алексия находила, что это очень мило, прямо-таки по-мальчишески. Пальцами свободной руки она взъерошила его густые темные волосы.
— Кошмар какой. И как стая умудрялась хранить это в тайне?
— О-о, ты удивишься. Такие наклонности свойственны не только оборотням. Есть даже дома терпимости, где…
Алексия вскинула руку.
— Нет уж, мой дорогой, спасибо. Я предпочту не знать никаких дополнительных нюансов.
— Конечно, любимая, конечно.
— Я рада, что ты его убил.
Лорд Маккон кивнул, отпустил руку жены, встал, отвернулся и погрузился в воспоминания, переставляя с места на место дагерротипы на каминной полке. К движениям графа вернулись быстрота и некоторая дикость, присущая сверхъестественной стороне его «я».